Первым начал отставать Берни. Его пухлое тело, не привыкшее к таким физическим нагрузкам, предательски тряслось, а хриплое дыхание становилось всё более прерывистым. Он задыхался, цеплялся за мое плечо, умоляя сбавить темп.
— Помедленнее… пожалуйста… — выдавливал он из себя, словно выкашливал последние слова. — У меня… у меня сердце…
— Беги, пока оно не остановилось от свинца! — прорычал я, вталкивая его в спасительную прохладу ночного переулка.
Синклер, хоть и был худощавее, тоже выглядел загнанным. Его лицо, обычно бледное, приобрело землистый оттенок, а глаза метались по сторонам, выискивая затаившуюся опасность. Мы петляли по незнакомым дворам, перепрыгивали через заборчики, продирались сквозь заросли каких-то колючих кустов, пока наконец не выскочили на пустынную улицу.
К нашему удивлению, погони за нами не было. Лишь далекие крики и вой сирен, доносящиеся откуда-то издалека, свидетельствовали о том, что в «Черной Орхидее» кипят нешуточные страсти. Возможно, наш погром был лишь прелюдией к чему-то более масштабному, или же местные бандиты не посчитали нас достаточно ценной добычей, чтобы тратить силы на преследование по всему кварталу. Спустя пару кварталов, когда шум стих, а сердце начало успокаивать свой бешеный ритм, мы перешли на быстрый шаг, а потом и вовсе остановились, загнанно дыша.
Местные негры, вышедшие из своих лачуг на шум, смотрели на нас с удивлением, но агрессии не проявляли. Возможно, к подобным сценам здесь привыкли, или же наш вид — трое перепуганных белых, чудом спасшихся из какой-то передряги — вызывал у них лишь скучное любопытство.
— Что будем делать? — поинтересовался Синклер, прислонившись к стене обшарпанного здания и пытаясь отдышаться. Он достал сигарету, но руки так дрожали, что прикурить ему не удавалось.
— Возвращаемся к машине, наш тур окончен, — ответил я, чувствуя, как в мышцах нарастает приятная дрожь после выброса адреналина. Я стащил кистень с запястья, глубоко вдохнул и выдохнул, окончательно успокаиваясь.
— Ты их убил? — поинтересовался Берни, еле выдавливая слова. Его глаза, навыкате, были полны ужаса. — Это фелони!
Ага, он имеет в виду, что это уголовка.
— Нет, лишь оглушил. Я выкинул кистень в ближайшую помойную кучу, - тяжелый металлический шар с глухим стуком упал в бак с мусором, растворившись среди гниющих отходов и пустых бутылок.
— Зачем тогда избавляешься от орудия преступления? — спросил Синклер, наконец прикуривая свою сигарету. Дым выходил у него прерывистыми струйками.
— Не смешно, Фрэнк. Ты мне торчишь премию, имей в виду! На такое месилово я не подписывался.
— Ага, будет тебе бонус. Матерью клянусь! Ты нас всех спас..
Я хрустнул шеей, махнул рукой:
— Если отдышались, пошли дальше.
А хорошо быть молодым! Драка, беготня и вот я уже снова почти огурчик.
— Это Мелвин, сука, нас сдал этим налетчикам.
Диалог продолжили уже на ходу.
— Почему-то я думал, что так и будет, — сказал Синклер, отбрасывая сигарету. — И что нам теперь делать?
— Ничего — пожал плечами я — Сами на себя заявлять точно не будем.
Журналисты засмеялись, я тоже заулыбался. Адреналин, этот природный наркотик, не отпускал, заставляя шутить над пережитым. Спустя четверть часа, мы уже весело болтали, обсуждая происшествие, словно только что вернулись из увеселительной поездки на американских горках.
— Ну и приключений на пятую точку, — усмехнулся Берни, вытирая пот со лба. — Фактуры в гетто мы собрали выше крыши. Теперь я знаю, что публиковать в журнале.
— Телочек на сцене заснял?
— Само собой. Только боюсь с фокусом будут проблемы и с выдержкой. Там было темно…
Это означает, что фотографии со второго яруса могут и не получится. Жаль, второй раз в Орхидею нас не пустят.
***
Уоттс не хотел нас быстро отпускать. Уже на подходе к парковке, где стоял «Форд» Синклера, мы увидели патрульную машину полиции с мигалками на крыше. Красные и синие огни вращались в темноте, отбрасывая причудливые тени на соседние здания. Двое полицейских, оба чернокожие, положили белокожего мужчину на капот и застегивали наручники позади его спины. Рядом стояла небольшая толпа цветных, которые с интересом на всё это смотрели, не проявляя агрессии. Их лица были скучающими, словно они наблюдали за привычным спектаклем. В будущем все будут подобное снимать со смартфонов и пилить контент для соц. сетей. Но сейчас народ просто переговаривался, обсуждая происходящее.