Он оказался глубже и ниже моего прежнего, с легкой хрипотцой, которая, видимо, и была следствием вчерашнего пунша вперемешку с пивом.
Я быстро проверил ящики стола в поисках каких-нибудь документов или кошелька. Нашел небольшое кожаное портмоне, в котором лежало несколько купюр - двадцатка, десятка и несколько баксов номиналом по одному доллару. Там же была карточка студента с моей новой фотографией. «Кит Миллер, экономический факультет, 3 курс». Рядом была засунута еще одна картонка - автомобильные права. Выданы в Пасадине три года назад. Судя по документам мне 21 год. И день моего рождения… он уже скоро, 12-го сентября.
— Ладно, Кит. Пойдем послушаем этого Дженкинса, — сказал я сам себе, стараясь придать голосу уверенности.
Я подхватил тяжелый учебник по аудиту и портфель, чувствуя их реальный, неоспоримый вес. В коридоре снова хлопнула дверь, кто-то пробежал мимо, выкрикивая чье-то имя. Мир 1952 года жил своей полной, шумной жизнью, и у него не было ни малейшего интереса к гостям из будущего. Я вышел из комнаты, оставив за спиной свою прежнюю жизнь в мире из стекла и стали, и направился к лестнице, навстречу неизвестности, которая была намного страшнее любого медицинского диагноза. Ступеньки скрипели под моими туфлями, и каждый этот скрип вбивал в мое сознание простую истину: я здесь всерьез и надолго.
Я спустился на первый этаж и вышел на крыльцо общежития. Ослепительный свет калифорнийского солнца на мгновение заставил меня зажмуриться. Теплый ветер коснулся лица, принося запахи цветов и выхлопных газов старых автомобилей. Рыжий парень, мой сосед по комнате, действительно стоял у подножия лестницы, нетерпеливо постукивая ботинком по цементной дорожке. Он посмотрел на часы, закрепленные на запястье кожаным ремешком, и недовольно поморщился.
— Ну наконец-то, Кит! Я уж думал, ты там снова уснул, — бросил он, разворачиваясь в сторону учебного корпуса. — Поторопись, если мы опоздаем, Дженкинс заставит нас пересчитывать баланс сталелитейного завода в Питтсбурге за последние десять лет. А я сегодня планировал сходить с Милли в кино на новый фильм с Хамфри Богартом.
Надо как-то поддержать разговор. Все время отмалчиваться не получится.
— Что за Милли?
— Помнишь ту брюнеточку с оспинками на щеках? У нее еще сиськи размера D минимум. А может и два D. И я их сегодня, зуб даю, увижу и даже помну! Если даст, вечером расскажу.
Интересно, что за размер такой?
— Окей — только и смог сказать я. Сюрреализм происходящего нарастал.
Я шел за ним, стараясь подстраиваться под его широкий, уверенный шаг. Мои ноги в непривычных туфлях ощущали каждую неровность дорожки. Вокруг кипела жизнь: студенты на велосипедах, смех девушек в ярких платьях, хлопанье дверей тяжелых автомобилей с огромными хромированными бамперами. Всё это было настолько детальным, настолько материальным, что идея о виртуальной реальности меня покинула. Я был в городе Ангелов, в сентябре 1952 года, и мне предстояло не просто выжить, а понять, как управлять этой новой реальностью.
— Слушай, — решился я наконец подать голос, когда мы поравнялись. — Я всё еще не очень хорошо соображаю после вчерашнего. Напомни, какая аудитория?
Рыжий посмотрел на меня с легким подозрением, но тут же расплылся в понимающей ухмылке.
— Да уж, пунш определенно ударил тебе в голову сильнее, чем я думал. Триста вторая, Кит. Главный корпус, третий этаж. И постарайся не уснуть прямо на лекции, Дженкинс терпеть не может храп под свои рассказы об амортизационных отчислениях. Кстати, у тебя я слышу какой-то странный акцент в голосе. Как у долбанных лондонских аристократов!
Ну вот. Не прошло и получаса, как меня спалили.
— Тебе показалось — коротко ответил я, шагая в прохладную тень колоннады главного здания. Сейчас начнется лекция и рыжему, чье имя я так и не узнал, будет не до меня. Получу час форы все переварить в голове. Если это все вообще можно переварить…
Глава 3
Аудитория номер триста два оказалась типичным амфитеатром с круто уходящими вверх рядами дубовых скамей, исцарапанных поколениями студентов. Воздух здесь был прохладнее, чем на улице, и пах смесью пота и дешевых духов. Мы с рыжим пробрались на середину среднего ряда. Я присел на жесткое дерево, чувствуя, как пиджак неприятно натягивается в плечах — похоже Кит перерос свою одежду и она сидела на нем впритык. На вскидку в аудитории было около семидесяти студентов.
По левую руку от меня расположились две девушки. Одна — яркая блондинка с волосами, уложенными в тугие валики, с яркой помадой и натянутой блузкой на обширной груди. Вот он размер D какой! Вторая — миниатюрная, плоскенькая шатенка в очках в роговой оправе, которые делали ее похожей на начитанную сову. Обе были в светлых пышных юбках, приятно пахли. Блондинка, заметив мой взгляд, игриво улыбнулась, обнажив безупречно белые зубы.