В кабинет вошли двое крепких мужчин в форме: песочные рубашки, широкие ремни, правда без кобуры, и тяжелые фуражки. Они выглядели вполне серьезно, хотя в их глазах, в отличие от Стэкпола, читалось что-то похожее на обычную человеческую скуку.
— Сопроводите мистера Миллера до его комнаты, — распорядился начальник финуправления. — И проследите, чтобы он покинул территорию кампуса со всеми своими вещами.
Мы вышли из здания. Теперь я шел в окружении двух охранников. Студенты, видевшие наше шествие, провожали меня удивленными и сочувствующими взглядами. Я чувствовал себя преступником, хотя моей единственной виной было отсутствие денег на счету в мире, где меня еще вчера не существовало.
Один из охранников, постарше, с пышными усами, негромко произнес, когда мы отошли на приличное расстояние от администрации:
— Не бери в голову, парень. Стэкпол сегодня в ударе. Ты уже третий за неделю, кого он вышвыривает. Говорят, у него язва разыгралась, вот он и бесится. Зверь, а не человек.
— Ему плевать на студентов, — добавил второй, помоложе. — Нет чека — нет места. Людоедский капитализм в чистом виде, верно?
— Говорят, в Советском Союзе образование бесплатное. Для всех — поддакнул усатый — Вот куда надо валить из этой страны. Ей конец!
Я чуть не засмеялся этой сентенции. Сейчас Союзом правит товарищ Коба. И он ввел плату за обучение в старших классах и высших учебных заведениях. Отменят ее только через несколько лет после его смерти. Которая случится уже скоро - в следующем году. Кто там будет дальше рулить? Триумвират - Маленков, Хрущев, Берия. Ах да, еще Молотов Потом Берия “вышел из доверия и товарищ Маленков надавал ему пинков”. Английского шпиона расстреляют, Хрущев последовательно сожрет всех соратников. А его уже потом задвинет Брежнев и Ко. Довспоминать отечественную историю я не успел, мы пришли в общагу.
Рыжий еще не вернулся с лекции - я начал механически складывать вещи в чемодан. Мои руки сами находили нужные предметы: белье, рубашки... Когда дошла очередь до календаря на стене, я замер. Мэрилин Монро смотрела на меня, всё так же маняще. Я осторожно поддел кнопки, стараясь не порвать бумагу, и свернул календарь в рулон.
— Как жизнь-то повернулась, — пробормотал я.
— Слушай, Кит, — усатый охранник прислонился к косяку двери. — Мы с парнями всё понимаем. Давай так: ты собирай шмотки, а книги мы сами в библиотеку забросим. Нам всё равно в ту сторону идти, а тебе с чемоданом таскаться не с руки.
— Спасибо, — искренне ответил я.
Я продолжал сборы. На самом дне большого шкафа, под стопкой старых газет, я обнаружил то, чего не заметил утром — пачку писем, перевязанную грубой бечевкой. Адрес отправителя был из Пасадины. Рядом лежала плоская книжечка в синей обложке. Я открыл ее — чековая книжка «Chase Manhattan Bank». Вообще не использованная — ни один чек не был вырван.
Офицеры изъяли у меня студенческий пропуск — кусок картона с моей фотографией был безжалостно разрезан ножницами прямо на моих глазах.
— Пора, парень. Время вышло.
Я подхватил тяжелый чемодан, охранники взяли две картонные коробки с книгами. Процессия повторилась, но теперь я был обвешан багажом. В холле общаги собралась небольшая толпа. Слухи в кампусе распространялись со скоростью лесного пожара.
— Кит! Что случилось? — крикнул кто-то из толпы.
— Неужели из-за того пунша? — спросил другой голос.
Я не отвечал. Просто шел вперед, чувствуя, как тяжелый чемодан оттягивает руку. Мы вышли на улицу. Офицеры довели меня до студенческой парковки и остановились возле скамейки под раскидистым дубом.
— Дальше сам, Миллер. Удачи
Охранники развернулись, потопали обратно. Я опустился на скамейку. Мимо проезжали шикарные кабриолеты и тяжелые седаны: «Понтиаки», «Бьюики», сверкающие на солнце хромом. У Кита не было машины. В кармане не было ключей, а среди вещей не нашлось ничего, напоминающего документы на автомобиль. Я сидел один на один со своим чемоданом и пачкой писем из Огайо, не имея ни малейшего понятия, куда идти. Полный жизненный крах. Даже двойной
— Миллер? Ты чего здесь рассиживаешься? — раздался громкий, властный голос.
Я поднял голову. Ко мне шел пожилой мужчина с прямой, как палка, спиной. На нем была серая спортивная куртка с эмблемой университета, бейсболка. Лицо его было загорелым до черноты, с глубокими морщинами вокруг глаз. Незаметно пригляделся к пропуску, что был приколот к карману куртки. Тренер Сид Кэссиди.
— Коуч, — я встал, стараясь не выглядеть совсем уж жалким.