— И в чем же заключается эта мудрость? — я усмехнулся, откидываясь на спинку кресла. — В умении сбить хирд и разграбить какой-нибудь монастырь?
— В умении владеть собой, а не топором, — возразил археолог, его голос стал весомым. — Бог Один в своих песнях наставлял: редко лежачий волк находит мясо. Это же чистая физика успеха, мой друг. В эпоху мечей или в эпоху ваших журналов и газет правило одно: вставай раньше всех, если хочешь получить славу или землю. Один лишний час утром — это не просто кофе, это сотни часов чистого времени в год, вырванные у суеты. Тот, кто поднимается с рассветом, быстрее завоевывает репутацию, пока остальные только протирают глаза. Разве это не про наших современных предпринимателей?
Я и сам был жаворонком… Возможно, тут что-то есть.
— Звучит как лозунг из дешевого пособия по саморазвитию, — парировал я, хотя в памяти всплыла моя сегодняшняя записка сестрам в Чайна-Тауне. — Но викинги были известны и своим буйным нравом. Пьяные пиры, драки... Где здесь мудрость?
— Мудрость в мере, мистер Миллер. В сагах прямо сказано: если не знаешь меры и пьешь слишком много эля, твое сердце станет открытым для всех, и ты потеряешь главный щит — свой разум. Они не были аскетами, но презирали тех, кто превращался в посмешище. В мире, где за одно слово могли убить, умение держать язык за зубами, когда хмель туманит голову, считалось высшим достоинством. Это вопрос выживания, а не морали. Глупец считает, что проблемы решаются только топором, но мудрый знает ценность слов и сообразительности. У них даже были поэтические баттлы — флютинг, где побеждал самый остроумный, а не самый сильный. Разве это не то, чем вы собираетесь заниматься в своем издательстве? Побеждать словом и язвительной шуткой?
Пока я только думал насчет карикатур - делать под них раздел или нет…
— Вы слишком идеализируете их, доктор, — я покачал головой, глядя, как полоса аэродрома внизу становится все ближе — Мне эти разговоры напоминают байки про японский самураев. Ах, какие они были возвышенные, не боялись смерти…
— Вы читали Хагакурэ?
— Допустим.
Я посмотрел на соседа внимательнее. Этот грузный человек в облаке сигарного дыма сейчас казался мне куда более глубоким, чем любой из тех лощеных дельцов, которых я встречал в Лос-Анджелесе.
— И что же? Есть там ценные советы?
— Безусловно.
— И последний урок от викингов, который вам точно пригодится в бизнесе, — Харрисон улыбнулся, когда колеса самолета с легким толчком коснулись бетона взлетно-посадочной полосы. — Никогда не смейтесь над чужими промахами, ибо завтра они могут постучать и в вашу дверь. Ошибки других — это бесплатный и ценный урок. И помните: гнилая ветка найдется на любом дереве. Не позволяйте предательству одного человека заставить вас разочароваться во всем мире. Дерево ценится по крепости ствола, а не по единственному сухому сучку.
Самолет начал замедляться, и рев двигателей сменился свистом. Я молчал, переваривая услышанное. Лас-Вегас за окном больше не казался мне просто набором зданий в пустыне; он казался ареной, где древние правила северных воинов будут действовать с той же неумолимой силой, что и тысячу лет назад.
— Благодарю за лекцию, доктор, — произнес я, когда самолет окончательно остановился. — Кажется, я начну утро в Вегасе немного раньше обычного. И, возможно, я действительно поищу в своем новом «дереве» те самые гнилые ветки, прежде чем они успеют испортить мне весь вид.
Харрисон кивнул, туша сигару в пепельнице подлокотника, и на его лице снова появилось выражение обычного, немного уставшего от жизни пассажира, который просто рад, что полет закончился благополучно.
***
Оказавшись в здании аэровокзала Лас-Вегаса, я первым делом направился в сторону мужских уборных. Туалет встретила меня запахом хлорки, ослепительным блеском белого кафеля и мерным гулом вентиляции, едва справлявшейся с наступающей полуденной жарой. Убедившись, что в кабинке я предоставлен самому себе, я открыл чемодан и начал процесс трансформации, который в моей прошлой жизни назвали бы сменой маски, а здесь это было единственным способом выжить и преуспеть.
Тяжелая ткань темно-синего кителя легла на плечи с приятной весомостью, а золотые нашивки на рукавах отразились в мутном зеркале над раковиной, мгновенно превращая меня из праздного гуляки в надежного профессионала, которому люди доверяют свои жизни на высоте в десять тысяч футов. Я тщательно поправил фуражку, убедившись, что козырек сидит именно под тем углом, который придает лицу выражение легкой усталости и непоколебимой уверенности одновременно. Потом наклеил бороду, надел очки. Теперь из зеркала на меня смотрел капитан Дэвид Бакли — человек с безупречной репутацией и пустым банковским счетом, который я намеревался исправить в ближайшие несколько часов.