Я успел просидеть в одиночестве минут пять, гоняя в голове разные нехорошие мысли — за мылом в душе не наклонятся и все такое подобное — когда дверь открылась. Первым вошёл тот самый длинный детектив, что меня арестовывал — Догерти. С ирландской физиономией и сигаретой в зубах. Сел напротив, бросил на стол кожаную папку, в которой что-то лежало.
А следом за ним вошла она.
На пороге допросной возникла молодая женщина лет двадцати пяти — тёмные волосы убраны в строгий низкий пучок, никакого макияжа за исключением аккуратного слоя помады цвета хорошего бордо, безупречный двубортный костюм цвета графита, подобранный по фигуре, белая блузка, маленький жемчуг в ушах, кожаный портфель в руке. У меня в голове заиграла песня «Черные глаза».
Она шагнула в комнату с такой уверенной строгостью, какая бывает только у людей, которые в свои двадцать пять успели десять раз доказать, что имеют право здесь находиться. Дверь за ней закрылась, и я мысленно перекрестился: господи, благодарю тебя, в этом тёмном царстве всё-таки есть лучик света. Фигурка у «черных глаз» была загляденье — песочные часы, грудь где-то между двойкой и трешкой. И кольца на пальце нет! Я бы такую чаровницу хоть завтра снял в журнале…
— Мистер Миллер, — произнесла она, садясь рядом с Догерти и раскрывая свой портфель, — меня зовут Хелен Прескотт. Я заместитель окружного прокурора графства Лос-Анджелес, бюро экстрадиций.
— Очень приятно, мисс Прескотт, — я попытался изобразить лучшую голливудскую улыбку, какой пользовался на вечеринках. — Признаюсь, я даже немного рад. Если бы я знал, что моё знакомство с системой уголовного правосудия начнётся со столь очаровательной её представительницы, я бы давно уже что-нибудь нарушил, специально и с удовольствием.
Догерти у себя в углу хмыкнул — короткое, как кашель, мужское хмыканье, означающее «ну посмотрим, как тебя тут размотают». Прескотт даже не моргнула. Лицо у неё было как у статуи в зале суда — Фемида, только без повязки и без меча, зато с папкой документов. Она достала из портфеля плотный лист и положила его передо мной на стол.
— Прежде чем мы начнём, я обязана ознакомить вас с документом, на основании которого вы задержаны.
Я опустил глаза на лист. Бумага плотная, гербовая, шапка официальная: The State of Texas, County of Dallas, District Court of the Criminal District Court No. 2. Дальше шёл текст в той тяжеловесной канцелярской манере, в какой американская юстиция формулирует претензии к своим гражданам с серединных годов эдак девятнадцатого века. Из текста явствовало, что я, Кристофер Миллер, проживающий по такому-то адресу в Лос-Анджелесе, штат Калифорния, обвиняюсь по статьям Уголовного кодекса штата Техас, регулирующим распространение непристойной литературы и материалов на территории штата, а также сопутствующего сговора. Конкретно — в том, что посредством пересечения границы штата организовал систематическое распространение порнографического журнала «Ловелас», содержащего материалы, признанные непристойными по законодательству Техаса. Пострадавшие — жители округов Даллас, Тэррант и Хэррис. Ордер был подписан судьёй Уильямом Дж. Кокраном, скреплён печатью суда, дата — трехдневной давности. Внизу — заверенная отметка Superior Court Лос-Анджелеса о признании ордера к исполнению на территории штата Калифорния.
Прочитав, я почувствовал, как где-то в районе диафрагмы образовалась знакомая холодная пустота. Но все-таки сумел сохранить на лице игривую улыбку.
Прескотт убрала ордер обратно в папку.
— Мистер Миллер, поскольку ордер выдан судебным органом штата Техас, ваше задержание оформлено в порядке, предусмотренном Единообразным актом об уголовной экстрадиции в редакции, принятой штатом Калифорния.
— Звучит страшновато
— Это означает следующее. — «черные глаза» говорила ровно, размеренно, словно зачитывала с листа, хотя в руках у неё ничего не было. — Власти штата Техас в лице окружного прокурора графства Даллас в ближайшие дни направят официальный запрос губернатору своего штата о выдаче вас как лица, скрывающегося от правосудия. Тот в свою очередь, направит формальное требование губернатору штата Калифорния. После рассмотрения требования губернатор Калифорнии подпишет ордер о выдаче — так называемый governor’s warrant. На основании этого ордера вы будете переданы под охрану представителей штата Техас, которые этапируют вас по месту предъявления обвинения. До этого момента вы будете содержаться в окружной тюрьме графства Лос-Анджелес.
— Это сколько по времени? — я тяжело вздохнул
— По нашей практике — от двух до восьми недель, — ответила Прескотт. — В зависимости от загрузки канцелярий обоих губернаторов. Как вы понимаете, впереди Рождество, Новый год, все в отпусках. У вас есть право в этот период подать habeas corpus и оспорить экстрадицию через суд штата Калифорния. Вы можете также — здесь и сейчас — отказаться от процедуры экстрадиции, в этом случае вы будете переданы техасским властям в течение двух-трёх рабочих дней, без рассмотрения вашего дела губернатором Калифорнии. Такой отказ оформляется письменно, в моём присутствии, с подписью.