Со встречной полосы мне посигналил какой-то «Студебеккер» — водитель махал рукой. Из бокового окна продуктовой машины с надписью «Helms Bakery» на борту мне свистнул развозчик хлеба. Какие-то две дамы с собачками на тротуаре у газетного киоска показали в мою сторону пальцами. На пересечении Сансета и Ла-Бреа на меня нацелился ещё один уличный фотограф, не из штатных журналистов — какой-то любитель с маленькой «Лейкой». Мне всё это безумно нравилось. Я свободен. И сделаю этот мир свободным. Три раза ха!
Зайки внизу хохотали, тянули меня за ноги, кричали в общий гомон. Полли смеялась, прикрыв рот ладонью. Китти — впервые за весь день — расслабилась и смеялась тоже, прижавшись к Адлер. Сью просунула мне снизу полную бутылку — взамен моей опустевшей.
Я пил, махал, орал «Полностью невиновен!» во всё горло — и обнаруживал, что у меня впервые за три месяца в этом теле полное, абсолютное, неподдельное счастье. Без оговорок. Без вторых смыслов. Без подвохов. Просто — солнце над Сансет-Стрипом, чистый воздух свободы, шампанское, четыре зайки, верная команда, и три недели тюрьмы остались позади.
Через двадцать минут «Кадиллак» подвёз нас к высоким арочным дверям «Мокамбо» на 8588 Сансет-Бульвар.
Управляющий клубом, Чарли Моррисон, лысоватый итальянец с круглым добрым лицом — встретил нас лично на крыльце под полосатой бело-зелёной маркизой. Расцеловал Полли в обе щёки. Пожал мне руку обеими — двумя, как мэр пожимает руку приезжему чемпиону. Журналисты остались за бархатным шнуром, фотографировали через швейцара.
Внутри «Мокамбо» был тот, каким я его помнил по прошлому визиту. Длинный изогнутый бар. Танцпол посередине. Шесть рядов круглых столиков с белыми скатертями вокруг. Сцена с латиноамериканским оркестром, который уже играл «Маленький цветочек» — мягкое ча-ча-ча. По периметру было несколько вип-комнат. Каждый кабинет был оформлен в уникальном стиле — китайском, японском, античный… Но и было кое-что новенькое. Вдоль всех стен в больших стеклянных вольерах сидели живые тропические попугаи — алые, голубые, зелёные, жёлтые, штук пятнадцать. Они орали и свистели вразнобой, перекрикивая оркестр, и от этого казалось, что ты не в ночном клубе на Сансет-Стрипе, а в каком-то очень дорогом борделе где-то в Гаване.
Зайки сразу же потянулись к танцполу. Камилла, латинская кровь, повела Кристи показывать па к ча-ча-ча. Сью и Шерил сели у бара, что-то заказали. Я же отправился освежиться в туалет. Который тут был весь в мраморе, позолоте…
— Кит, мне надо с тобой поговорить
Нимало не смущаясь ситуацией, в мужской сортир за мной зашла Полли, плотно закрыла дверь. Включила воду сразу в двух умывальниках, проверила туалетные кабинки. Слава богу никого внутри не было, поэтому мы смогли переговорить приватно:
— Что это за история с твоей «матерью»⁈ Приезжает женщина, странная, берет от тебя денег. Мне Китти все рассказала.
— Операция прикрытия — коротко ответил я — Центр решил, что мне нужна более полная легенда, раз уж я так засвечен в СМИ.
— Если журналисты начнут копаться…
— Они найдут в Аризоне «мою семью». Она типа «бедствовала», теперь дела у них пойдут на лад. Мать взяла деньги, что я передал ей с Китти.
— Все это очень…
— Да, опасно — согласился я — Но иначе никак.
— Может мне…
— Не надо
— А…
— И этого не стоит!
У нас прямо с ней случился диалог милиционеров из «Бриллиантовой руки».
— Ты на своем месте, тобой в Центре довольны. Продолжай искать крысу в издательстве и на тебе тема ночных клубов. Деньги на покупки «Мокамбо» выделены, скоро мне их передадут.
— Тайниковая операция?
— Типа того.
— Надеюсь, они знают, что делают.
— Не только знают, но и усилили направление. Мне предложено купить поместье на голливудских холмах. Кроме того, возможно, я куплю дом на побережье в Вашингтоне.
— Кит, совсем в логово лезем? Там же контрразведывательный режим ого-ого! Я же даже не могу вычислить пока, кто сливает сведения в издательстве. Нужно усиление.
— Мы подчиняемся приказам. Партия сказала надо… Ну же?
— Комсомол ответил есть?
— Иди, паси заек, а то Кристи или Шерил на какого-нибудь запрыгнут.
— Уже опять штрафовала — Полли тяжело вздохнула, поправила помаду перед зеркалом. Ушла.
Я же зашел в кабинку, сел на крышку унитаза. Все завертелось сильнее, чем я хотел и планировал. Нужна какая-то внятная стратегия. Но какая? Издательство по первым прикидкам может приносить пару миллионов в год. Это по нынешним временам очень большие деньги, которые вряд ли останутся без внимания власть предержащих. Значит, надо выстраивать альянсы, искать союзы. И первый тут Хьюз. У него отличные отношения с Гувером, он дает деньги республиканцем, от которых победил Эйзенхауэр. Значит, придется воевать с Херстом. Это будет входной билет в американскую элиту.