Он вылез, откатил боковую дверь. Я первым выпрыгнул на асфальт, подал руку Мэрилин. Она спрыгнула рядом, поправила платье, тряхнула волосами — приводя себя обратно в боевое состояние. Народ повалил наружу «Мокамбо», Монро повернулась ко мне:
— И вот что, Кит…
— Да, дорогая?
— Сбрей усы. Колются.
Ну вот! Только поцеловались, она уже устанавливает правила!
Глава 16
Если жизнь — это зебра с белыми и чёрными полосами, то добравшись до светлой — надо идти вдоль, а не поперёк, и максимально долго. Так я и попробовал жить по-новому сразу после выхода из тюрьмы и вечеринки в «Мокамбо».
Которая, кстати, попала в газеты — вместе с новостью о моём освобождении. Утренние выпуски «Лос-Анджелес Таймс», «Экзаминер», «Геральд-Экспресс» — все вышли с одной и той же фотографией: я торчу из люка чёрного «Кадиллака», машу бутылкой шампанского, рот в крике. Заголовки разные. Хёрстовские издания шли с большой строкой «ИЗДАТЕЛЬ-ХУЛИГАН СКАНДАЛИТ В НОЧНОМ ЛОС-АНДЖЕЛЕСЕ». Нейтральные — «КРИСТОФЕР МИЛЛЕР — 'ПОЛНОСТЬЮ НЕВИНОВЕН». «Геральд-Экспресс» особенно постарался — поместил рядом со мной отдельной врезкой фотографию опускающегося на парковку «Мокамбо» «Сикорского», с подписью «Мисс Монро вернулась в Голливуд воздушным путём». Полли утром принесла мне всю стопку прямо с утра, без комментариев. Только подняла одну бровь. Мол, нравится?
Нравилось.
Дальше в мою «белую полосу» вошел строгий режим.
Каждое утро — пробежка, потом каты по той базе годзю-рю, которую Хэнк успел мне поставить в окружной тюрьме. Плюс бой с тенью. И все это до изнеможения, по-максимуму. Будто готовлюсь к какому-то сложному турниру.
Хэнка Аарон вытащил под залог уже на третий день после моего выхода — занёс семь тысяч в чеке судье в качестве залога, ещё через сутки Бернард Конолли, из калифорнийского филиала «Смута и партнеры» провел успешные переговоры с семьёй Спадаро. Подписал с ними мировое соглашение — пять тысяч компенсации старшим братьям, ещё три старику Кловису на лечение челюсти. Пришлось раскошелиться и на две тысячи несостоявшейся подружке Хэнка Марии. «На образовательные цели» — Конолли, профессионал, нашёл такую формулировку, которая ни одну из сторон не оскорбила. На круг — двадцать две тысячи, из которых — семь (залог) должны были вернуться, если Олсен будет правильно себя вести и не сбежит. Само соглашение суд еще должен утвердить, но это уже были формальности. Да, дорого, но Хэнк того стоил. Что он сам подтвердил, сев после освобождения напротив меня в кабинете и произнеся: «Кит. Что прикажешь — то и сделаю».
Я ему предложил место личного телохранителя плюс по совместительству водителя — права у него были ещё со времен службе во флоте. Он согласился, не торгуясь. Квартиру ему сняли неподалёку, на бульваре Уилшир, в трёх кварталах от редакции, но прописался Хэнк почти круглосуточно в «Ловеласе» — у нас в офисе всегда был кофе, постоянно сновали полураздетые зайки, и даже желающие учиться карате нашлись сами собой. Первой записалась Камилла — латинская кровь требовала выхода, а кубинская танцевальная база с боевым искусством сложилась у неё за неделю в очень эффектную смесь. Второй — Шерил, по принципу «если Камилла, то и я тоже». Так что бегали мы теперь по бульвару Уилшир в шесть утра вчетвером, вызывая неподдельное недоумение у молочников, разносчиков газет и редких ранних прохожих. Джоггинга ещё не изобрели — никто в Лос-Анджелесе пятьдесят третьего года не наяривал по улицам в спортивных шортах ради удовольствия. Бегали только школьники на физкультуре и преступники от полиции. Мы создавали новый класс. А каты на рассвете на берегу океана у Санта-Моники — это вообще была отдельная медитация, какую я в моей прошлой жизни не получал ни в одном спа-курорте за десять тысяч долларов в неделю.
Аарон с «Смутами» тем временем не только вытащил Хэнка, но и развернул собственное наступление.
Через неделю после моего освобождения он подал от моего имени встречные иски против штатов Калифорния и Техас — по миллиону долларов с каждого, за ущерб репутации и незаконное задержание. В Далласе мы выиграли гражданское дело: техасский окружной суд официально признал, что журнал «Ловелас» не является порнографией в смысле законодательства штата, и арестованный в Хьюстоне тираж подлежит возврату дистрибьютору с выплатой издержек и упущенной прибыли. Суммы вписали в решение копеечные, точнее центовые, но тем не менее прецедент! Это решение, по сути, выбивало почву из-под всех будущих попыток Техаса меня преследовать. Ордер на мой арест отозвали в течение трёх дней, уголовное дело прекратили.