Та кивнула.
— Вперед. У вас полчаса.
— Хватит и пятнадцати минут.
И ушла к машинке.
Тут в разговор вмешалась Долли:
— Кристофер, а что я отвечаю, если они спрашивают про оклад?
— Не отвечаешь. На вопрос «сколько платят» — стандартная фраза: «Размер вознаграждения определяется лично директором по результатам собеседования и фотопробы. До получения результатов кастинга обсуждение оклада не ведётся.» Запиши и заучи наизусть, у тебя это спросят минимум семьдесят раз за сегодня.
— А если они отказываются указать в анкете данные? Размеры, адрес, родителей?
— Прощаемся сразу. Не пускаем дальше тебя. Нет анкеты или документов — нет съёмки.
— Поняла,
— И ещё, Долли. Ты с миссис Новак — первый фильтр. Главный фильтр. Несовершеннолетние, странные адреса — всё это вы отсеиваете сразу. По мере заполнения анкет, формируете пятерки, запускаете вместе с Хэнком на второй этаж, в фотостудию. По офису они одни не шляются.
Я обвёл всех взглядом.
— Всем всё понятно?
— Да, — почти хором ответили Гвидо, Тони, Сильвио, Долли, Хэнк.
— Тогда — за работу.
Пока мы поднимались на второй этаж в фотостудию, Берни жаловался мне на жизнь. Уже ничего не успевает, поперли рекламодатели, в том числе солидные, из лакшери индустрии, для них надо делать красивые иллюстрации в журнал… А ведь и фотосессии с зайками и моделями с него никто не снимал!
— Бери двух помощников. Только согласуй кандидатов с Полли. Она их пробьёт по своим каналам, прежде чем мы подпишем контракт.
— Что значит — пробьёт? — Берни искренне удивился.
— Изучит его прошлое. На предмет криминальной истории, странных знакомств, политических неосторожностей, какого-нибудь родственника-коммуниста, который потом всплывёт в неожиданный момент. Я совсем не хочу попасть на допрос к Маккарти
— Это понятно. — Берни задумался. — А я просто думал, что мы смотрим на портфолио и навыки.
— Мы смотрим! Но L. V. — это уже не начинающий бизнес, это среднего размера корпорация. Все новые сотрудники проходят проверку. Все. Включая уборщицу. Понятно?
— Понятно, босс.
— Тогда делай все по протоколу.
В фотостудии мы быстро всё перестроили под массовый кастинг.
Хэнк помог Берни передвинуть две высокие складные ширмы, разделившие пространство на две зоны — одна для общего приема, другая для интимных фотографий. В каждой — стол с двумя стульями для «жюри», белый фотофон, мощный софит на штативе, и отражатель. На столах — стопки бланков «Согласия на фотосъёмку и использование изображения», ручки. Маленькое настенное зеркало в углу, на случай если девушка захочет поправить макияж перед выходом «на подиум».
К одиннадцати часам всё было готово.
— Хэнк, запускайте первую партию!
Глава 19
Спустя пару минут, Хэнк завёл первую пятёрку.
И я ещё раз убедился, что одно дело — толпа за стеклом, и совсем другое — пять конкретных, живых, нервничающих, расфуфыренных, тщательно подготовленных к этому моменту своей жизни молодых женщин, входящих в твою фотостудию по очереди и встающих в шеренгу у дальней стены, лицом ко мне, держа в руках каждая свою картонную табличку с номером.
Я медленно обвёл всех взглядом. Мнда… Ваши ожидания — это ваши проблемы. Так говорил один небезызвестный футболист. Все было грустно. Хэнк подал мне анкеты, я их быстро просмотрел. Рядом разочарованно вздохнул Берни. Тоже все понял уже. Придется искать жемчужины в навозе.
— Дамы, добрый день — поздоровался фотограф — Прошу повернуться боком
Номер один. Высокая блондинка, скорее даже белёсая, лет двадцати трёх. Лицо длинное, как у лошади, с крупным подбородком и неровными зубами. Платье — голубое, в мелкий цветочек, прикрытое тёмно-синим жакетом с погончиками. Обувь — простые лодочки. Под жакетом, как я с расстояния трёх метров уже видел, грудь скромная, поддержана хорошим бюстгальтером с пушапом. В анкете — Лоррэйн Соренсен, двадцать три года, рост шестьдесят семь дюймов, объёмы тридцать четыре, двадцать пять, тридцать шесть. Из Миннесоты, переехала в LA два года назад. Подрабатывает официанткой в кофейне на Пико. Не замужем. Глаза скандинавские, блёкло-голубые. Ни разу ни Мэй с ее северной красотой, нет, это не взлетит.
Номер два. Низенькая, не больше пяти футов двух, темноволосая, с пышной кудрявой укладкой, как у Лиз Тейлор в «Отце невесты». По анкете двадцать пять лет. Платье — чёрное, обтягивающее, открывающее красивые плечи. Лицо круглое, симпатичное, с ямочкой на подбородке. Зовут Дороти Кампанелла, рост шестьдесят два дюйма, объёмы тридцать шесть, двадцать шесть, тридцать восемь. Из Бруклина, итало-американка. Не замужем. Работает в магазине женской одежды на Беверли. Миленькая, с хорошей грудью и фигурой, но существенный минус — рост. Не пойдет. Но анкету надо сохранить.