Четвертый номер, Кэрол разразилась длинным монологом про то, как она десять лет проработала машинисткой, у неё двое племянников, она их обожает, она крёстная мать одного из них в католической церкви, и она пришла сюда потому, что давно мечтала «как-то изменить свою жизнь», и журнал «Ловелас» она читала, и считает его «очень модным и современным», и она готова на любые роли, и она знает, что её фигура «не идеальная, но это вопрос диеты, я уже сижу на грейпфрутовой неделю». Бедная Кэрол. Я её внутренне пожалел. И поставил в углу анкеты ещё одну пометку: «Зайка в клуб — кандидат, после диеты».
Бетти (номер пять), как только до неё дошла очередь, внезапно разрыдалась. Прямо на месте — «Я приехала из Бейкерсфилда вчера, я ничего не ела почти, у меня тётя пьющая, и я не знаю, что делать, мне очень нужна работа, любая, я готова на любую…» Я переглянулся с Хэнком, подозвал его:
— Китти искала уборщицу в офис. Отведи ее к ней.
Хэнк понимающе кивнул.
— Всем, спасибо, что пришли. Мы с вами свяжемся.
— Правда? — уточнила Дороти
— Безусловно — соврал я — Маргарет, вас прошу задержаться, будет дополнительный кастинг.
Эту надо точно раздевать и смотреть вблизи.
Выдал новую инструкцию Хэнку. Отвести метиску в малую переговорную, туда мы будем собирать самые сливки пятерок. Положить на стол портфолио наших нюшек с Монро, близняшками, зайками… Пусть «сливки» «разогреваются» перед финальным кастингом.
Пока мы ждали следующих, Берни сетовал на девушек:
— Босс. Если мы будем тратить по пятнадцать минут на каждую пятёрку, а у под сто мохнаток снаружи. Это пять часов работы. Плюс перерыв на обед. Не выдержим.
— Что предлагаешь?
— Главная проблема, — он понизил голос ещё больше, — что мы пока ничего по-настоящему не видим. Платья длинные. Жакеты. Ноги вообще не разглядишь. Грудь — у каждой второй пушап с прокладками, реальный размер не понятен, анкетам веры нет. Бёдра — под широкими юбками. Мы сейчас оцениваем только лица и осанку.
— Рост еще и вес тоже не особо скроешь. Двигаемся пока так, как пошло, раздевать будем на финальном кастинге. Сбегай, принеси им в переговорную наши купальники. Пусть пока примеряют.
Долли с миссис Новак внизу превратились в идеальный конвейер. Девушки шли потоком. Мы наверху тоже ускорились. Каждые десять минут — новая пятёрка. Красивые попадались, но редко. Обычно либо страшилы, либо никакие. Больше отбирали даже потенциальных заек в клубы. Но неизвестно, кто из них согласится перейти в официантки. Все-таки это невысокий социальный статус, менять шило на мыло мало кто готов.
Иногда случались эксцессы. Одна крупная блондинка лет тридцати была поймана за тем, что мини-фотоаппаратом снимала внутри офиса. Подготовку, девушек… Оказалась журналисткой херстовского журнала с желтым оттенком «Confidential». Под прикрытием. Хэнк её под локоть вывел через служебный выход. Репортерша скандалила, пугала нас разгромной статьей в журнал. Ну ничего, не устаю успокаиваться пословицей — «Слава худа, да молва добра».
Другая, латиноамериканка лет двадцати трёх, наоборот, сразу разделась гораздо больше, чем нужно, да еще языком подвигала за щекой — Берни охнул, накинул на неё свой фотохалат и выпроводил с пометкой в анкете «категорически нет». Эта девушка явно работала в каком-то ночном стрип клубе, а может и вовсе проституткой и пришла к нам со своими собственными представлениями о кастинге.
Еще запомнилась очаровательная брюнетка из Сан-Диего. Она практически прошла первый отбор, пока я не увидел в анкете у неё «замужем», и в графе «кто муж» — «капитан полиции». На мой прямой вопрос знает ли супруг, где сейчас жена — начала вилять, словно пьяный велосипедист. Пришлось ее слить, хотя внутри очень жалел. Так и представил ее голой, в фуражке, с наручниками… Отличные фотографии бы получились. Но кажется, Штаты еще к такому не готовы. А главное я не готов к внеплановым визитам в офис доблестной американской полиции.
На выходе — всего пять отобранных!
Очень жёсткая воронка, с маленьким выхлопом. Но он все-таки был.
Я отложил последнюю стопку анкет, потёр глаза, посмотрел на Берни.
— Я уже выпил сегодня шесть чашек кофе, у меня в глазах рябит.
— Последний рывок, босс. Самая сладкая клубничка осталась. И, кстати — я скажу как фотограф с десятилетним стажем. Среди этой пятерки трое такого уровня, что я готов их прямо завтра ставить на обложку.