Полли фыркнула.
— В железное ведро журчать — через стенку слышно будет, хорош конспиратор.
— Логично, — рассмеялся я. — Ну так придумай что-нибудь. Это уже твоя епархия.
— Придумаю, — отмахнулась она. — Не впервой.
— Отлично. — Я хлопнул в ладоши, переходя к главному. — А теперь слушай вторую часть. Прямо сейчас собирайся в дорогу — бери Хэнка и езжай в Нью-Йорк.
Полли вскинула бровь.
— В Нью-Йорк? Зачем? У нас сделка по дому для Китти завтра!
— Аарон проведет, у него есть все доверенности. У нас впереди очень важное дело.
— Какое?
— Зафиналить Херста. Сними нам целый этаж в хорошей гостинице. Где-нибудь рядом с небоскрёбом Херста, чтоб всё под боком. И покрутись возле их главного офиса. Походи, приглядись, поошивайся в барах и кафе, куда их сотрудники бегают на обед. Нам, Полли, позарез нужен свой человек внутри. Информатор. Кто-нибудь, кто сидит близко к телу и всё слышит. Идеально — личная секретарша Херста или кого-то из его директоров: такие знают всё, а получают мало, и обиды копят годами. Прощупай, кого можно подвести, кого купить, кого взять на чём-нибудь. Ты это умеешь как никто.
— Это я могу, — она прищурилась, уже примериваясь к задаче.
— И ещё, — добавил я. — Заодно собери мне досье на самых важных людей в его корпорации. На ключевых директоров. Кто чем дышит, у кого долги, у кого любовница, у кого зуб на хозяина. Всё, что нароешь. Китти даст тебе денег, найми частных детективов. Пусть походят за нужными людьми. Через неделю мы начинаем атаку — и я хочу идти в бой, зная про их штаб больше, чем они сами про себя знают.
Полли медленно кивнула, и на губах заиграла та самая хищная, профессиональная улыбка, по которой я её когда-то и выбрал.
— Через неделю, значит, — проговорила она, пряча «Минокс» в карман. — Ну что ж. Тогда выезжаю завтра с утра. Так, стоп. А Хэнк мне там зачем?
— Он сгоняет в Вашингтон, перегонит мою новую машину.
— Ты купил еще один автомобиль? — удивилась Адлер
— Да. Лимузин Дипломат. Его должны будут покрасить в золотой цвет.
— Но зачем такой эпатаж⁈
— Корпорация Херста больше тысячи человек! Я сразу должен произвести неизгладимое впечатление.
— Ты делаешь культ самого себя…
Полли скептически покачала головой.
— Хоть убей не понимаю, зачем эта клоунада!
— Загибай пальцы. Во-первых, мгновенная узнаваемость. Если человек руководит компанией с сотнями или тысячами сотрудниками, он уже становится публичным лицом бренда. Яркая прическа, необычная одежда или характерный аксессуар делают его легко узнаваемым. Это почти как ходячий логотип. Как понимаешь, в высококонкурентном медиабизнесе — это серьезное преимущество. Во-вторых, бесплатный маркетинг. Необычный внешний вид сам по себе становится инфоповодом. И золотой лимузин тут только в струю.
— Реклама без затрат? Как с Ловеласом?
— Именно! В третьих. Демонстрация власти. Я своим видом показываю — «Кит Миллер не обязан соответствовать корпоративному дресс-коду». Тут я задаю правила, а не следую им.
— Есть и четвертое?
— Есть. Люди любят истории. «Эксцентричный гений» продается гораздо лучше, чем «очень компетентный менеджер в сером костюме». Я конструирую корпоративный миф. Который намертво привязан ко мне лично, а не к будущему Хьюз-Ньюс. Уйду я, уйдет и миф со мной.
— Да… Это может сработать!
Глава 4
Глава 4
Эти украшенные комнаты, потайные ходы, шёлк и сандал — все это выглядело и пахло возбуждающе. Разумеется, я не смог удержаться и решил «опробовать» одну из новых спален. Выбрал японскую и позвал туда близняшек.
Они прибежали через пять минут — Шерил и Сьюзен, румяные, оживлённые, наперебой щебечущие, как две птахи, выпорхнувшие из клетки.
— А мы соскучились, между прочим!
— Кристи дура! Чуть весь вечер нам не испортила!
— Я тоже по вам соскучился! — я шлепнул Сьюзен по попке, она обняла меня, поцеловала
Девушки кружили по Японской комнате, ахая и трогая всё подряд — проводили ладонями по рисовой бумаге сёдзи, тыкали пальчиками в ветку сакуры, садились на татами, пробовали ладонью низкое ложе.
— Ой, как тут красиво!
— Как в кино прямо!
— А подушки какие… потрогай, Сью, какие мягкие!
— А у нас, между прочим, для тебя сюрприз, — Шерил лукаво переглянулась с сестрой. — Закрой глаза. Мы сейчас.
Я послушно прикрыл глаза, слушая шорох и приглушённое хихиканье. А когда открыл — слегка задохнулся.
Девочки переоделись в новые пеньюары. Шерил — в чёрный, полупрозрачный, тонкий, как паутина, сквозь который тёплым светом просвечивало всё, что он будто бы скрывал; кружевная отделка по краю чуть подрагивала при каждом её движении, а узкая атласная лента небрежно стягивала его на талии, готовая поддаться от одного движения пальцев. Сьюзен — в нежно-кремовом шёлке, гладком и текучем, что струился по фигуре, как вода, переливаясь под медовым светом бумажных фонарей; бретельки тонкие, спина открыта почти до пояса. Сёстры стояли передо мной, чуть смущённые и явно довольные произведённым эффектом, и шёлк на них жил своей жизнью — поблёскивал, скользил, обещал.