— Так не получится — покачал головой Хью — Нужно давать актуальные материалы, отрабатывать повестку дня…
— И это можно делать из Нью-Йорка — развел руками я — Курьерские службы никто не отменял, потратимся на UPS и Федэкс.
— А почему полгода? — поинтересовался Аарон
— За это время можно нанять директоров и высший топ менеджмент с рынка, проверить его в «боевых условиях». Отсеять ненужных и вредных.
Когда шампанское кончилось, а дом был осмотрен до последнего чулана, я хлопнул в ладоши.
— Ну что, господа! Это только начало вечера. А теперь — в клуб! «Мокамбо» нас уже заждался. Гулять так гулять.
К отъезду в Нью-Йорк всё было готово уже 25-го февраля.
Мардж отзвонилась ещё накануне: брокеры в низком старте, бумаги собраны, реестр сверен до последнего векселя. Все ждали только отмашки. Двадцать седьмое надвигалось, как поезд, и каждый винтик в нашей машине уже был смазан и поставлен на место.
Несколько раз за утро звонил Говард. Волновался — это было слышно по его дёрганому, лихорадочному голосу. То уточнял какую-то мелочь, то вел длинные разговоры про расклады в Вашингтоне, впрочем избегая каких-либо деликатных подробностей. Тот еще параноик…
Было слышно, как Великий Говард Хьюз, ворочающий миллиардами, перед решающим броском нервничал, как первокурсник перед экзаменом. Я его, в общем, понимал. Ставка была крупная — не получится захватить медиа империю Херста, Хьюз получит полноценную войну против его авиакорпорации. А там военные подряды, бюджет… Могут и сковырнуть — желающих сесть на государственные бабки полным полно.
Я уже собирал портфель, когда меня перехватил адвокат от конторы Смутов — тот самый, что вёл моё тонкое дело: как подальше оттянуть показания в сенатской комиссии Маккарти. Он вошел в кабинет с озабоченным лицом и выложил на стол бумагу.
— Мистер Миллер. Новая повестка. Взамен прежней.
Я взял, пробежал глазами. Прежний вызов был на двадцатое февраля — мы его сбили той самой справкой про старую футбольную травму, про «нетранспортабельность». А теперь в строке стояла новая дата.
Шестое марта. Пятница.
— Дольше отложить не вышло, — адвокат виновато развёл руками. — Я выжал из этой справки всё, что можно. Больше двух недель накинуть не получилось — помощник Маккарти, Кон, упёрся, давит, требует вашей явки. Иначе статья за неуважение. Шестого марта, увы, это потолок.
Я молча смотрел на дату. Шестое. То есть удар по Херсту — двадцать седьмого, а через считаные дни меня уже волокут под софиты к Маккарти. Окно между двумя событиями схлопывалось до неприличия узкого. А мне нужно было, чтобы к моменту, когда я сяду перед камерами комиссии, история с векселями была уже сыграна и закрыта. Впритык. Всё впритык.
— Шестого так шестого, — сказал я наконец, пряча бумагу. — Спасибо, что выгадали хоть это. Каждый день на вес золота.
— Нам нужно будет подготовиться, вопросы могут быть острыми!
— Я замечал за собой слежку
— Это в стиле Кона — покивал адвокат — Собирают сведения. Как вы понимаете, все под присягой, могут быть последствия.
— И что же делать, если я не хочу отвечать на какой-то вопрос?
— Как обычно — не помню. За плохую память у нас еще на сажают. Но впечатление на публику это будет иметь негативное.
— Газеты Херста и так постарались — отмахнулся я — Мою репутацию уже не исправишь никаким подлизыванием к Маккарти
— Тогда играем от противного. Жесткий стиль, ответные нападки. Я подготовлю нужные реплики. Защищать вас будет сам мистер Смут, у него уже есть опыт подобных слушаний.
— Договорились!
Настроение испортилось. Я ехал в аэропорт Хьюза — Говард опять мне выделил свой персональный бизнес-джет — хмурый, глядя в окно на проплывающий Лос-Анджелес и в уме перекладывая расклады: успеваю, не успеваю, что если Херст заупрямится лишний день, что если выйдет еще одна статья Эстер, в которой меня прикладывают. Это было бы тонко, какой-то новый компромат — подготовиться я уже не успеваю и Маккарти размазывает меня в тонкий блин. Смогут ли они так тонко сыграть? Знают ли об атаке, что мы готовим? На это может ответить только Полли — время все разузнать у нее было.
Аэропорт встретил меня привычной услужливой суетой. Тот же самый директор — гладкий, улыбчивый, в безупречном костюме — выскочил навстречу, будто всю жизнь только меня и ждал.
— Мистер Миллер! Рады снова вас видеть. Борт мистера Хьюза заправлен, экипаж готов, всё по высшему разряду. Прошу, прошу.
Меня провели через знакомый комфортабельный зальчик прямо к самолёту — тому же роскошному джету Конвэйр 240, на котором я уже летал. Внутри всё было как в прошлый раз: мягчайшая кожа кресел, полированное дерево, простор, какого не бывает на обычных рейсах. И встречали меня все те же две стюардессы — обе как на подбор, в элегантной приталенной форме, с одинаковыми приветливыми улыбками. У Эвелин она была формальной, а вот у Линды… моя «итальяночка» улыбалась искренне, она была рада меня видеть. Я оглядел ее фигуру, обширная грудь все также «рвала» блузку, пухлые губы были накрашены яркой помадой, свежая завивка на голове. Подготовилась! Знала кого везет…