— Ну ты силен! — выдохнула она, облизывая губы и торопливо поправляя съехавший лиф платья.
Мы немного перевели дух, Камилла принесла нам по бокалу шампанского. Похоже она единственная поняла, чем мы тут занимались, прошептала мне на ухо:
— Вечером ты только мой! Соскучилась…
Ради только одного этого надо было создавать «Ловелас»!
Глава 22
Глава 22
В день новоселья с погодой повезло. Ни облачка, воздух прогрелся по-летнему, и к полудню над Холмби-Хиллз висело то самое золотое калифорнийское марево, ради которого сюда едут со всей Америки.
Гости начали собираться после трёх. Подъездную аллею запрудили автомобили — «кадиллаки», «линкольны», «роллс-ройсы», — и парковщики в белых куртках, нанятые Рейчел, едва успевали отгонять их на дальнюю стоянку возле бывшей конюшни. По дорожкам, обсаженным цветущими камелиями, к дому текла публика — голливудские актеры и режиссеры, деловые тузы, чиновники, нужные люди — все, кого мы звали, и добрая половина тех, кто напросился сам.
Я встречал их на террасе у главного входа, в белом льняном костюме, с бокалом в руке, и жал, жал, жал руки — пока ладонь не онемела. Позади меня, в рядок стояли зайки в корсетах, с ушками и тоже улыбались гостям, приветствовали их.
Первыми из важных прикатили губернатор с мэром — и оба уже подшофе, весёлые, размякшие. Сразу взяли по шампанскому, поразглядывали девушек, уделив особое внимание ногам в чулках.
Губернатор Эрл Уоррен — крупный, представительный, с широким открытым лицом и седеющей шевелюрой, из тех политиков, которым избиратель верит с первого взгляда, — облапил меня, как родного.
— Кит Миллер! — прогудел он, дыша на меня хорошим бурбоном. — Видел, по телевизору как ты Маккарти уделал. Молодчина. Давно пора было кому-нибудь щёлкнуть по носу этого выскочку. Совсем зарвался.
— Мы уже помирились с ним, — улыбнулся я.
Я вопросительно посмотрел на мэра. С Флетчером Боуроном мы были уже знакомы по вечеринке в отеле «Маджестик», когда я познакомился со всей верхушкой города. А еще с агентом ФБР, который охотился на меня. И мне стало любопытно, что они такое отмечают, что приехали к нам уже подпитые.
— Празднуем одно важное событие — на ухо прокомментировал мне Флетчер состояние губернатора, когда тот отошел к зайкам знакомиться — Эрлу Эйзенхауэр твердо пообещал выдвинуть его на пост председателя Верховного суда. Ты понимаешь, что это значит?
— Пожизненная синекура, высшая должность в стране после президентской
— Не только. Либеральные взгляды Эрла известны. Если вопрос сегрегации дойдет до Верховного суда… а он дойдет! Уже сейчас закладываются новые правила в отношении к цветным. Понимаешь, куда ветер дует? А мы тут, в Калифорнии — на передовом крае.
— Да… Высокая политика.
— Именно.
Губер тем временем взял уже Рейчел под ручку ручку, та вела его показывать наше поместье. Мэр тоже не хотел оставаться в стороне. Приобнял обеих близняшек за талии, повел вслед за Уорреном. Те хихикали, похоже Флетчер умудрялся их щекотать через корсеты пальцами.
К пяти часам поместье уже гудело, кипело, звенело смехом и музыкой. Открытый бассейн голубым зеркалом сиял под солнцем, и вокруг него бурлила самая гуща веселья. У дальнего края, на свежесколоченной сцене под навесом, гремел мой «Рок-н-ролл Экспресс» — Литл Ричард лупил по клавишам, скалясь во все зубы, гитары надрывались, барабаны выбивали тот самый бешеный, заводной ритм, к которому Америке ещё только предстоит привыкнуть. Публика — солидная, взрослая — не устояла: у сцены уже отплясывали твист, вихляя бёдрами, хохоча, теряя важность продюсеры, чиновники…. Молодая актриска в цветастом платье крутилась так, что подол взлетал выше приличий, и никто её не осуждал — все были уже в том градусе, когда скоро начнутся разные безобразия.
По глади бассейна плавали зайки. И вот тут-то мой праздник обретал ту особую атмосферу, ради которой я, в сущности, всё это и затеял.
Девочки резвились в воде — загорелые, смеющиеся, сверкающие брызгами, — и многие из них, разгорячённые солнцем, шампанским и всеобщим весельем, давно уже избавились от верхней части купальников, плавая топлес без всякого стеснения, как нимфы в райском пруду. Гости — почтенные продюсеры, банкиры, чиновники — сидели по краю бассейна, потягивали коктейли и любовались этим зрелищем с блаженными, помолодевшими лицами. Кто-то из заек, выбравшись из воды, присаживался к гостю на подлокотник, что-то шептала ему на ухо, хохотала, и гость таял, как масло на калифорнийском солнце. Камилла, мокрая, блестящая брызглала водой в таких же счастливых близняшек, те отвечали. Официанты тем временем сновали с подносами, и шампанское лилось рекой — «Дом Периньон» открывали ящиками, пробки хлопали, как выстрелы на празднике.