— Тест на кроликах, значит. — Я хмыкнул. — Ну надо же. У нас полон дом заек — и одна из них таки залетела и убила кролика. По всем правилам жанра.
Полли засмеялась.
— Вот-вот. Наши зайки — они такие.
Я полистал фотографии, вздохнул:
— Прямо с утра, как проснётся, поговорю с Хьюзом. По-хорошему. А фотографии показывать не буду — прибережём. Не тот случай, чтоб выкладывать все козыри на стол. Достаточно, чтоб он знал про ребёнка. И потихоньку созрел подписать у нотариуса аффидевит об отцовстве.
— Вот это правильно, — одобрительно кивнула Полли. — Умно. Узда будет мягкая, а держать будет крепко. Не станешь размахивать фотками — он и не озвереет.
— Именно. — Я откинулся на стуле, довольный. Наконец-то у меня появился на Говарда настоящий, надёжный рычаг — не грубый компромат, от которого он бы взбесился и полез в драку, а тихий, семейный, неотразимый.
— Так это ещё не всё, — вдруг сказала Полли, и в голосе её зазвенело торжество.
Я поднял на неё глаза.
— Серьезно?
— Да!
Глава 24
Глава 24
Полли придвинулась ближе, понизила голос, хотя мы и так были заперты одни.
— Ты слушай. Только я, значит, отсняла Хьюза с Кристи, сижу в потайном ходе, собираюсь уже сматывать удочки — и вдруг слышу: в соседнюю спальню кто-то входит. В греческую. Ну, думаю, дай гляну, кто там. Прильнула к глазку — и чуть с табуретки не свалилась. — Она выдержала театральную паузу. — Губернатор.
— Уоррен⁈ — я подался вперёд.
— Он самый. Собственной персоной. И с ним — Шэрил.
— Близняшка⁈
— Она. — Полли уже раскрывала второй конверт. — Вот, полюбуйся. Только держись за стул.
Она выложила передо мной вторую пачку снимков. Я взял их — и почувствовал, как у меня медленно по второму кругу отваливается челюсть.
Губернатор штата Калифорния Эрл Уоррен, будущий председатель Верховного суда Соединённых Штатов, трахал девушку раком… одетый в женское бельё! Кружевной лифчик, натянутый на мужскую грудь, атласные трусики, сдвинутые в районе паха. И в этом наряде, багровый, сосредоточенный, он занимался любовью с хохочущей Шэрил, которая повернулась к нему лицом. Обоих видно отлично, опознать можно легко.
— Это… — я не сразу нашёл слова. — Это её бельё? Шэрил?
— Её, — с наслаждением подтвердила Полли. — Он ей, представляешь, пятьсот долларов посулил, чтоб она ему своё бельишко одолжила и, так сказать, поучаствовала. Пять сотен! Шэрил, дурёха, как про деньги услышала — сразу согласилась. Ну а я всё и засняла. Потом оштрафую ее, заберу деньги в бюджет поместья.
— Он же женат, — только и выговорил я, пропустив мимо ушей про штраф.
— Женат, — Полли расплылась в улыбке. — Примерный семьянин. Столп общества. Вот жёнушке-то будет сюрприз, если такие карточки к ней в почтовый ящик залетят.
— Или журналистам какой-нибудь желтой газеты
— Нет, нет, такое напечатать не разрешат!
— А я вот думаю, что кто-то да рискнет. Мне насчет голых заек тоже говорили — такое нельзя, не пропустят. Пропустили, скушали и еще добавки попросили.
Мы помолчали.
— Это, — медленно сказал я, не отрывая глаз от снимков, — надо закопать. Глубоко.
— Убойный компромат, — согласилась она, любовно собирая снимки обратно в конверт.
Я сидел, оглушённый, и до меня медленно доходил весь масштаб того, что лежало сейчас на моём кухонном столе, между кофейником и вазочкой с печеньем.
— Полли, — тихо сказал я. — А ты знаешь, что этому губернатору пообещали?
— Ну?
— Пост председателя Верховного суда. Соединённых Штатов. Он мне вчера сам, по пьяни, разболтал. Дело решённое. Летом назначат.
Полли замерла с конвертом в руках. Медленно поставила чашку. И мы посмотрели друг на друга — долго, молча, поверх стола, заваленного влажными фотографиями.
Будущий верховный судья страны. Самый главный толкователь Конституции. Человек, чья подпись будет решать судьбы миллионов на десятилетия вперёд. В кружевном лифчике Шэрил.
И его карточки — у меня на столе.
— Мать честная, — прошептала Полли — Москва тебе орден Ленина даст!
— Да нет, Звезду или Знамя — покачал головой я, поднося палец к губам. И правильно сделал. В дверь кухни постучали. Аккуратно так, деликатно даже.
Это была прислуга.
— Мистер Миллер, миссис Адлер — первым возник Уоллес — Пора готовить завтрак.
— Раз пора, то приступайте.
Появилась заспанная кухарка, повар, горничная. Дом просыпался. Полли сгребла конверты обратно в сумку, щёлкнула замком, и мы с ней перебрались в гостиную, подальше от лишних глаз и ушей. Но глаза, да уши и тут были в достатке.