— Кит… — Мартин вцепился одной рукой в дверцу, другой в сиденье. Он был мокрый не хуже директора. — Кит, пожалуйста, не надо. Прошу тебя. Это всё очень плохо кончится!
— Это ещё почему?
Я еще вжарил.
— А вдруг авария⁈ Правительственная машина! Ты понимаешь, что будет? Скандал, нота, меня же… меня вышлют из страны в двадцать четыре часа! Тебя тоже.
Да тебя и так вышлют, дружок, подумал я, добавляя газу. У СССР регулярно были взаимные высылки дипломатов тире шпионов со Штатами.
Но вслух я этого, разумеется, не сказал.
Я посмотрел в зеркало заднего вида, «Победа» окончательно пропала из поля зрения. Ну, парням теперь выпишут люлей на Лубянке… Надо будет им подгон какой-нибудь сделать, извиниться. Работа у них трудная, зачастую неблагодарная. Судя по воспоминаниям оперативников, 7-е управление в КГБ не будет котироваться, хотя за всю историю (в отличии от других управлений!) там не будет ни одного предателя. Это о многом говорит…
— Куда мы едем? — поинтересовался Мартин, когда я свернул с проспекта
— На рынок. К охмурению комсомолок надо подготовиться.
Постовой у Цветного бульвара вытянулся, взял под козырёк, когда фаэтон промчался мимо.
Мы вкатились на площадь перед рынком и встали у главного входа, прямо под знаком «стоянка запрещена». Выглядел он иначе, чем в будущем — круглый знак с красной каймой и косой полосой.
— Кит, — сказал Марти страдальчески, — нас же сейчас увидит вся Москва!
Вокруг начали собираться люди. Первыми появились вездесущие мальчишки.
— В этом и смысл. Сиди тут. Бди.
— Что делать, если подойдёт милиция?
— Улыбайся и молчи. С такими номерами на такой машине милиция подходит только чтобы спросить, не нужно ли чем помочь.
— А если…
— Мартин, да что с тобой⁈ — оборвал я страдания Манхоффа — Ты точно из свободной Америки? Или уже тут начал ходить на заседания парткома и выполнять распоряжения Президиума ЦК?
— Я просто удивляюсь тебе! Это очень непростая страна, со сложной историей, опасными спецслужбами, а ты себя ведешь…
— Ну как?
— Как дрессировщик, который первый раз видит тигра, но уже сразу дергает его за усы! У тебя вообще есть какие-нибудь тормоза?
— Ага, вон там — я ткнул пальцем в ноги, где располагалась педаль тормоза — Барабанные, очень тугие. Еле остановился.
Мартин только покачал головой.
Глава 7
Я вышел из ЗИСа, помахал рукой народу — толпа у входа уже собралась приличная. Мужики курили, разглядывая тачку, женщины перешептывались. Я пожал плечами, стал подниматься на крыльцо рынка. Мартин страдальчески смотрел мне вслед. Ничего, переживет.
Рынок ударил по мне запахами — бочковой рассол, рыба, были тут и пряные нотки. После стерильных коридоров «Националя» это было как из аптеки шагнуть в жизнь. Ряды гудели, торговались, пробовали, божились. Цены конечно, были заоблачные. Мясо (свинина) — 30 рублей кило, яйца — 11 рублей десяток, масло шло по 70 рублей кило… Судя по тому, что я слышал, а народ в основном ругал дороговизну, цены тут были в два, в три раза выше, чем в госторговле.
Я двинулся вдоль прилавков, и гул за моей спиной менялся: внутри уже было поспокойнее, да и посетителей поменьше. Очереди совсем пропали, зато появились кавказцы.
В мясном ряду я нашёл то, что искал. Горец лет пятидесяти, усы с проседью, кожаный фартук, за спиной на крюках — бараньи туши, розовые, свежие.
— Уважаемый, — сказал я, — мне нужно мясо под шашлык на четверых…
Он оглядел меня с головы до ног, задержался на ботинках.
— А ты понимаешь в шашлыке, дорогой?
— Я понимаю в людях, которые понимают в шашлыке.
Усы дрогнули. Ответ ему понравился. Он снял с крюка часть туши, шлёпнул на колоду:
— Молочный барашек. Утром ещё маму искал. Возьмёшь корейку — жена твоя плакать будет от счастья.
— Жены нет. Есть голодные девушки.
— Дэвушки⁈ — он рубанул тесаком и даже не посмотрел, куда попал. Попал ровно. — Слушай, зачем сразу не сказал! Им самое лучше, бараньи семечки! Сейчас все сделаю, дорогой, не беспокойся.
Пока он рубил и заворачивал в серую бумагу, я спросил про главное:
— А жарить на чём? Мангала раскладной тут продается где-нибудь?
Он удивленно посмотрел на меня.
— Э… какой такой раскладной? Первый раз слышу! Дарагой! Мангал — это для города, для ленивых. Едешь на природу — берёшь четыре кирпича. Ставишь так, — он показал ладонями коридорчик, — между ними угли из берёзы. Всё! Лучший мангал — земля. Канавку выкопал, и жарь хоть нэ хочу. Шампуры есть?
— Нет.
— Вай. — Он нырнул под прилавок и выложил связку кованых шампуров, тёмных, тяжёлых, с витыми ручками. — Брат делает, по два рубля штука. Держи шесть. Лук, помидоры, огурцы возьми у Ашота напротив, скажи — Гиви послал, он не обвесит.