Внизу пахло хлоркой, разогретым деревом и мятой.
Бассейн был метров десять в длину, выложен голубой плиткой, вода лежала неподвижно, как стекло. По одну сторону — дверь в парную, обшитая светлым деревом, рядом лежанки, вёдра, шайки. По другую — накрытый стол: мясо, зелень, фрукты, батарея бутылок. Плюс полотенца стопкой, толстые, белые.
Гулко. Каждое слово отдавалось от плитки дважды.
Берия был уже хорош. Раскраснелся, шутил с девушками. Он снял пиджак ещё в музыкальной, галстук распустил на лестнице, и сейчас стоял посреди этого кафельного зала потный, счастливый, и обводил всех рукой.
— Ку-у-паться!
И начал раздеваться.
Быстро, деловито, без всякой рисовки — как раздеваются в бане мужики, которые ходят туда каждую субботу. Рубашка на пол, брюки на скамейку, дальше всё остальное. Через двадцать секунд министр внутренних дел Советского Союза стоял на бортике абсолютно голый, белый, грузный, с висящим животом.
— Ну! Чего ждем?
И прыгнул подобрав колени, прыгнул бомбочкой — волна выплеснулась на плитку метра на два.
Девушки застеснялись, замерли. Пришлось их подбодрить.
— Ну чего стоим?
Я с наслаждением распустил галстук, подмигнул волейболисткам.
Берия вынырнул, отфыркиваясь, вытер ладонью воду с лица, крикнул из бассейна:
— Вода теплая, двадцать восемь, идите сюда! Кто замерзнет, того я согрею.
И тогда Люда первая поставила сумочку на скамейку.
Потянулась к застёжке на боку, расстегнула, шагнула из платья. Потом через голову сняла белую комбинашку. В свете ламп открылось ее молодое, наливное тело. У нее была пышная грудь третьего размера с крупными, темными сосками, слегка набухшими от прохладного помещения. Бедра девушки были широкими, округлыми, мягко переходящими в точеные икры. Пах украшала густая курчавая копна темных волос, спускающаяся треугольником к внутренней стороне бедрам. Она застыла у бортика, не решаясь сделать шаг в воду, под пристальным взглядом Берии. Тот даже забыл, как плескаться.
Следом юбку сбросила Нюра. Ее тело было совершенно иным — более приземистым, но все-равно с подтянутыми, спортивными формами. Грудь у нее небольшая, но идеальной стоячей формы — сочная «двойка» с персиковыми ореолами. Узкая талия плавно переходила в крутые, упругие бедра. Ее пах закрывал пышный, тоже густой треугольник светло-русых волос, веером расходившийся к животу.
Люда коротко взглянула на министра, который уже подплыл ближе, глубоко вдохнула и рыбкой прыгнула в воду. Раздался громкий всплеск, и ее стройное тело ушло под бирюзовую гладь. Следом нырнула Нюра.
Две другие девушки замешкались, рассматривая, что происходит в бассейне. На их лицах я видел немой вопрос — может мне и не придется?
Берия не стал тратить время на прелюдии: поймал вынырнувшую Люду, рывком развернул ее к бортику и слегка приподняв за бедра, мощным, резким движением вошел в нее на всю длину.
— А-а-ах! — вскрикнула Люда, закинув голову назад. Звук ее крика звонким эхом отразился от сводов бассейна.
Берия двигался ритмично, с хищным рыком, крепко держа ее за упругие бедра и вбиваясь в нее снова и снова. Людмила, сначала сжавшаяся от неожиданности, уже через несколько секунд стонала во весь голос, полностью отдаваясь его порыву. Она положила локти на бортик, закрыла глаза и обеими руками сжала свои пышные, ходившие ходуном груди.
Тем временем Тамара и безымянная блондинка тоже прыгнули в бассейн, я даже не успел их разглядеть — так был впечатлен напором Берии.
Все три вынырнувшие девушки были красными как раки, по уши сидели в воде, выставив наружу лишь мокрые плечи. Изнемогая от смущения и тайного возбуждения, они, не отрываясь, тоже завороженно смотрели на то, как Берия с рыком трахает Люду прямо на краю бассейна, заполняя помещение громкими плесками, стонами и тяжелым дыханием.
И вот тут я подумал, что у Занука в Беверли-Хиллз, среди тог и терм, было проще. Там все понимали, зачем пришли, и там всё было понарошку. Эти римские патриции, пьяные актриски…
Я снял пиджак и бросил его на скамейку.
Мы с Валей раздевались молча.
Волейболистка сняла туфли, поставила их под скамейку носками к стене — аккуратно, как ставят в раздевалке перед игрой. Потом расстегнула платье и повесила его на спинку, расправив плечи ткани ладонью.