- Привет, Мери, - тихо проговорил он рядом с ней.
- Меня, - процедила она сквозь зубы, не поднимая головы, - зовут Мири.
Наступило короткое молчание.
- Это так.
Она сделала еще один глубокий вдох и сумела поднять голову и повернуться к нему.
- Извини. Дурное настроение.
- Слышал. - Он чуть улыбнулся. - Фру Трелу сказала мне, что ты "вздорное дитя". Интересно, что это такое?
Мири попыталась ответно улыбнуться, но почувствовала, что попытка не удалась.
- Что бы это ни было, наверняка что-то плохое. Я испортила что-то, что она учила меня печь. Велела мне положить туда пикули, а я положила молоко. Или наоборот. Я точно не знаю...
Он нахмурился.
- Наверное, это все-таки молоко, а не пикули. Молоко - это та белая жидкость, которую мы пьем, так?
- Не знаю. Я же сказала тебе - не знаю! Каждый раз, когда мне кажется, что я запомнила значение какого-то слова - пристроила его к земному, она бросает мне еще сорок семь новых... - Мири досадливо всплеснула руками. Так я никогда ничего не запомню!
- Шатрез... - Он наклонил голову набок. - А зачем ты пытаешься сопоставить эти слова с земными? Ведь это же только мешает! Может, если бы ты дождалась, пока твердо не усвоишь этот язык, а уже потом начала составлять словарь, все пошло бы лучше? Пока, наверное, стоило бы просто учить язык так, как будто тебя учат в школе.
- Я не ходила в школу! - огрызнулась она, услышав, как в ее голосе растет напряжение.
Вал Кон нахмурился:
- Что?
- Я сказала, - повторила она, пугающе четко выговаривая слова, - что не ходила в школу. Никогда. За всю мою жизнь. Аккази?
Голова у нее гудела от боли. Она склонила лицо к земле и запустила пальцы в волосы.
- Нет.
Он взял ее за запястья, заставляя опустить руки. Она разрешила ему это сделать, но не подняла головы, по-прежнему глядя в землю. Вал Кон вздохнул:
- Мири, не надо от меня убегать. Пожалуйста. Я не понимаю, и мне хотелось бы, чтобы ты мне объяснила.
- Ты не понимаешь?
Она вскочила на ноги и рывком высвободила руки. Он тоже встал, не двигая руками, пристально и тревожно глядя на нее.
- Ты не понимаешь?! Тут и понимать-то нечего - все очень просто. На Пустоши, если ты платишь школьный налог, ходишь в школу. А не платишь - не ходишь. Пока все ясно? Мои родители были бедняки. "Бедняки" - понятно это слово, или и его надо объяснять? Настоящие бедняки. Почти нищие. Настолько нищие, что им едва удавалось каждый месяц наскрести столько денег, чтобы поддержать у домохозяина надежду когда-нибудь получить квартплату полностью. И, если уж мы об этом заговорили, там были крысы... Про крыс ты понимаешь? А моя мать все время болела, а когда нам случалось раздобыть немного денег, то Робертсон приходил домой и все пропивал или прокуривал, бил нас обеих...
Она перевела дыхание и ужаснулась тому, насколько это похоже на рыданье.
- Так что я не ходила в школу, - бесстрастно договорила она. - Моя мать научила меня читать. А когда я поступила в отряд Лиз, она вбила мне в голову торговый и основы математики. Чтобы быть наемником, хорошего образования не нужно. Так что, наверное, поэтому я и не знаю, как правильно учат язык. Делаю все, что могу. Извини, если этого мало.
Вал Кон стоял неподвижно и не сводил с нее глаз. На его лице отражалась такая гамма эмоций, что она села - со всего размаху - и сжала зубы, чтобы не застонать под волной отчаяния.
"Ну вот, ты все и испортила, идиотка!" - сказала она себе и судорожно сглотнула, ожидая, что он повернется и уйдет.
- Мири! - Он стоял рядом с ней на коленях, протянув к ней руку, но не прикасаясь к ней.
- Теперь ты понимаешь?
Она говорила хриплым шепотом. Его непроницаемое лицо расплывалось у нее перед глазами.
- Да. - Он медленно приблизил к ней руку, держа ее на виду, словно она была диким зверьком, которого страшно было вспугнуть, и нежно погладил ее по щеке. - Извини, шатрез. Я был глуп.
У нее из глаз полились слезы.
- Нет, это я глупая. Я же тебе говорила.
- Действительно говорила, - согласился он. - И мне бы очень хотелось, чтобы ты поскорее перестала думать, будто мне нужно лгать. - Он пальцами стер с ее щек слезы. - Существует огромная разница между образованием и интеллектом, Мири. Ты не глупая. Как правило. - Он едва заметно ей улыбнулся. - И - как правило - я тоже не глуп. Но, как мне говорили, всем случается ошибаться.
Уголки ее губ чуть приподнялись.
- Я такое слышала.
- Вот и хорошо. - Он сел на пятки, устремив на ее лицо серьезные глаза. - И, сделав ошибки, давай подумаем, как их лучше исправить. - Он приподнял бровь. - У тебя очень болит голова?
Она удивленно моргнула.
- А кто говорил о том, что у меня болит голова?
- У меня до сих пор начинается головная боль, когда я пытаюсь делать перевод с одного языка на другой, - ответил он. - Заговори со мной на любом известном мне языке - и я отвечу на том же языке. Но стоит спросить меня, что слово одного языка означает на другом, и у меня на поиски ответа могут уйти часы. - Он замолчал и откинул волосы со лба. - Ты не можешь кое-что для меня сделать, шатрез?
- Приложу все усилия.
- Их должно хватить, - пробормотал он, так сильно напомнив Мири Точильщика, что она невольно рассмеялась. Он посмотрел на нее из-под ресниц и тоже улыбнулся. - Тебе здесь удобно? Или ты предпочтешь уйти в дом?
- Мне хорошо, - поспешно ответила она, потому что в ее больной голове моментально возник образ разгневанной фру Трелу. Она скрестила ноги и постаралась выглядеть бодро. - Так что ты мне поручишь?
Вал Кон копался в своем кошеле.
- Это просто должно помочь мне придумать, как тебе лучше учить язык.
Его рука начала быстро двигаться, и, проследив за его движениями, Мири увидела, что он бросил на землю несколько предметов.
- Закрой глаза! - приказал он, и Мири мгновенно послушалась. Положив два пальца ей под подбородок, он поднял ее голову так, чтобы ее закрытые глаза смотрели в какую-то точку у него над головой.
- Не открывай глаз, - уже мягче сказал он, - и скажи мне, что ты сейчас видела на земле.
Ее брови дернулись.
- Начиная от тебя и двигаясь на восток: кредитная карточка металлическая оранжевая с тремя тоненькими голубыми полосками. Одну ее сторону накрыла монета. Потом идет плоский белый камень размером в две монеты, потом - кантра, орлом - соединенные между собой звезды. Ближе всего ко мне лежит корабельный ключ, рядом с ним - стило, потом - короткая проволока, закрученная штопором. Кусок бумаги с надписью, не знаю, на каком языке, но почерк, кажется, твой. А потом мы вернулись к кредитке. - Она помолчала и кивнула. - Вот и все.