Прохлада обволокла ее, забирая жар и поглощая мучительную боль. Присцилла обмякла в его объятиях и открылась полностью, позволяя ему умерить даже воспоминание о боли, так что она исчезла полностью. Ритм сердца выровнялся, дыхание успокоилось... Она вздохнула и отдалась течению, не думая ни о чем.
- Присцилла.
Она с огромным усилием открыла глаза и посмотрела Шану в лицо, немного удивившись тому, что действительно лежит у него на руках.
- Никогда больше так не делай, Присцилла!
Лицо и голос были строгими. Усталое ведьминское чувство донесло до нее эхо его ужаса. Она решила, что неплохо было бы улыбнуться - и, возможно, у нее это даже получилось.
- Я видела Вал Кона.
Аура Шана изменилась, но настолько тонко, что она не смогла этого истолковать.
- Где?
Присцилла покачала головой.
- Это так не работает, любимый. Когда душа... идет на прогулку, направлений не существует. Он жив... здоров... Медитирует - возможно, музицирует. Мне следовало бы вспомнить, как во время игры его окружает музыка... Из-за этого-то я и попала в неприятности. Рванулась вперед, толком не присмотревшись. Такая же дурочка, как Антора.
- Не припоминаю, чтобы Антора когда-нибудь подвергала себя такой же сильной опасности, проверяя, как дела у нашего брата или у кого-то другого. Послушай меня: больше никогда так не делай. Ты не будешь подвергать себя опасности, разыскивая моего беглеца-брата, который, кстати, прекрасно может сам о себе позаботиться. - Его руки на секунду сжали ее сильнее, и на этот раз она без труда прочла изменения в его ауре. - Я не могу остаться без тебя, Присцилла. Будь же благоразумна.
Спорить было бесполезно - тем более пока он еще до конца не оправился от пережитого испуга. Как ни сильна была ее усталость, это она увидела. Еще раз улыбнувшись, она прижала ладонь к его суровой щеке.
- Конечно, дорогой, - прошептала она. И заснула.
Звездный корабль "Горн", принадлежащий капитану Роберту Чен-Якобсу,
при выходе на орбиту планеты под названием Каго
Полет был поспешным и удивительным. Капитан земного корабля, на котором летели Хранитель и его Т"карэ, оказался любезной личностью, ум которой был почти таким же ярким, как у Вал Кона йос-Фелиума Разведчика. Он был настоящим сокровищем, этот капитан Чен-Якобс, и Хранитель с радостью отвел ему место в своей памяти. Он уже хорошо понимал, сколь многому можно научиться у торопливых представителей человеческих Кланов.
Достаточно только вспомнить, что его Т"карэ, известный людям как Точильщик, утверждает, что почерпнул неисчислимые уроки у своего названого брата, все того же Вал Кона йос-Фелиума Разведчика. А память у Т"карэ долгая и богатая! И действительно, вы только посмотрите, что узнал сам Хранитель за время последней недолгой встречи с братом Т"карэ и спутницей жизни этого брата. И Мири Робертсон была еще одним сокровищем. Хранитель часто думал о ее отточенном блеске - и все выше ценил то, что в нем было.
- За четыре дня от Лафкита до этого места, - проговорил рядом с ним Точильщик.
Хранитель с серьезным видом моргнул глазами:
- Человеческие кланы и их поступки поистине торопливы, брат. И однако их поспешность меня... воодушевляет и трогает отважность их усилий.
- Вот как?
Т"карэ внимательно посмотрел на него.
В голосе Т"карэ прозвучало нечто такое, что живо напомнило Хранителю о его положении Седьмого Панциря, - однако он не стушевался.
- Я ловлю себя на том, - сказал он вместо этого, - что смотрю на тот или иной поступок человека глазами нашей новой сестры. Это нелегкое дело и, возможно, дается мне не очень хорошо, однако я скажу тебе, брат, что тут существует некая... правильность, хотя такой взгляд не может не быть как торопливым, так и несовершенным.
Он немного засмущался под пристальным взглядом своего Т"карэ и самого старшего брата.
- Несомненно, над этим необходимо еще много думать.
- Несомненно, - спокойно откликнулся Точильщик. - Я попрошу тебя, брат, почтить меня своими дальнейшими соображениями по этому вопросу после того, как обдумаешь его более тщательно.
- Обязательно, брат.
- Прошу вашего прощения, мудрейшие.
Капитан Чен-Якобс низко им поклонился, и Хранитель, видя его так, как видела бы его новая сестра, понял, что этот человек чем-то расстроен.
Его самый старший брат, пользуясь теми ресурсами, которые должны находиться в распоряжении Т"карэ и Старейшины Клана, пришел к такому же выводу.
- Мое прощение вам не требуется, потому что вы не причинили нам вреда, - заверил он человека своим гулким голосом. - Но я вижу, что вы обеспокоены, и надеюсь, что вы не получили дурных известий.
- Дурных известий? - Капитан развел руками, повернув ладони вверх жестом, напоминавшим любимый жест Вал Кона йос-Фелиума Разведчика. - Кто знает? Но, садясь на мой корабль, вы упоминали о срочной необходимости добраться до Шалтрена, и я пообещал, что попытаюсь договориться о полете туда от Каго.
Точильщик устремил на него свои сияющие глаза.
- И вы этого не сделали?
- Сделал, мудрейший. Но вы говорили, что спешите, и я боюсь, что те приготовления, которые я сделал, могут оказаться недостаточными.
Точильщик ждал, не сводя с него светящихся глаз.
- Прошу вас принять во внимание, мудрейшие, что респектабельные корабли, как правило, на Шалтрен не летают. На самом деле мне удалось найти всего один. Он называется "Уллепет", и капитан пообещала внести вас обоих в список своих пассажиров.
- Пока эти известия представляются приятными, Роберт Чен-Якобс. Познакомьте нас со своим беспокойством.
Мужчина тяжело вздохнул и покачал головой, хотя Хранителю так и не удалось понять, что именно этот человек отрицает, - не помогло ему даже зрение его сестры.
- Я беспокоюсь о вас, мудрейшие. "Уллепет" и капитан Роллани готовы везти вас на Шалтрен. Однако они отправляются туда только через тридцать дней.
Наступило молчание - короткое для стайных черепах, но долгое для людей.
- Существует возможность, - сказал Точильщик, - арендовать корабль с пилотом с целью доставить нас на Шалтрен. Мы рассмотрим такую возможность. Ибо я должен признаться вам, Роберт Чен-Якобс, что меня несколько беспокоит человеческая торопливость и та скорость, с которой порой происходят события. Может оказаться, что в данном случае ожидание в тридцать дней будет слишком долгим. - Он повернул голову. - Что ты думаешь, юный брат?