- Ну, может, ты и права, дорогая, - печально согласилась фру Бригсби. - Но все же, Эстра, - а что, если кому-то из них удастся уйти?
Но фру Трелу тревожно оглядывала Центральную улицу, пытаясь отыскать две низенькие худые фигурки.
Вандар
Джилл
Хакан Мельтц поднял голову от гитары и улыбнулся двум размытым фигурам в дверях.
- Привет! - проговорил он с присущим ему легкомыслием, приводившим в отчаяние его отца, владельца магазина, в котором Хакан сейчас сидел, играя на гитаре.
Отец не разрешал играть в магазине на гитаре - конечно, не считая тех моментов, когда надо было продемонстрировать качества инструмента потенциальному покупателю. К счастью для Хакана, его отец в этот момент находился в столице, присутствуя на созванном королем совещании в качестве городского головы Джилла.
Хакан снова улыбнулся - и две туманные фигурки прошли в магазин, так что он смог разглядеть их своими близорукими глазами.
Женщина была крошечной, как куколка, но в постановке ее головы и плеч и твердом взгляде огромных серых глаз чувствовалась уверенность взрослого человека. Уютно держась за руку своего спутника, она ответила на улыбку Хакана с искренним дружелюбием. Мужчина был примерно на три пальца ниже Хакана, фунтов на двадцать легче - и не имел усов. Его темные волосы были длинноваты для мужчины, а одну гладкую щеку пересекал свежий шрам. Улыбаясь, он поднял свободную руку и указал на инструмент в руках у Хакана.
- Очень красиво, - мягко проговорил он, произнося слова так, что они приятно щекотали ухо слушателю. - Это?
- Вот она? - Хакан протянул ему инструмент, и мужчина отпустил руку своей спутницы, чтобы его принять. - Это - двенадцатиструнная гитара.
- Двенадцатиструнная гитара, - пробормотал мужчина, поворачивая ее так, чтобы рассмотреть со всех сторон.
Потом он повернул гитару правильно и попробовал провести по струнам длинными пальцами, тихо засмеявшись получившемуся диссонансу. Осторожно обхватив пальцами левой руки гриф, он снова провел рукой по струнам и кивнул, словно этот результат ему понравился больше. Действуя медленно, то перебирая струны, то дергая их, он сумел извлечь из гитары мелодию. Хакан наблюдал за ним с растущим недоумением.
Мужчине гитара была незнакома - это было видно. Однако он обращался с ней как человек, который играл когда-то на чем-то похожем и знал, чего можно ожидать от дерева и жил.
А потом мужчина словно опомнился: он вздрогнул и поднял глаза с извиняющейся улыбкой.
- Простите, - сказал он, возвращая инструмент с явной неохотой, усилием воли разогнув сжимавшие гриф пальцы. - Прошло долго, - сказал он, словно объясняя свое поведение. - Я... - Он нахмурился и развел руками (как показалось Хакану, с досадой). - Это быть голод, - заключил он и вопросительно наклонил голову, словно не был уверен в том, что его поймут правильно.
Но если Хакан что-то и понимал, так это жажду творить музыку.
- Остался без инструмента? - спросил он, почему-то не сомневаясь в том, что только катастрофа могла разлучить этого человека с тем, на чем он играл. Отложив гитару в сторону, он махнул рукой в сторону полок с разнообразными музыкальными инструментами. - А на чем ты специализировался? - начал он, ощущая порыв, который, несомненно, вызовет стоны его отца. Может, мы договоримся...
Из дальнего конца магазина забытая за музыкой женщина что-то произнесла, подчеркнув свои слова нажатием на три каких-то клавиши.
Брови мужчины взлетели вверх, и он устремил на Хакана ярко-зеленые глаза.
- Это?
- Рояль, - сказал ему Хакан. - Ты играешь на рояле?
Но мужчина уже исчез, устремившись в дальнюю часть магазина.
Мужчина определенно умел играть на рояле - или на чем-то настолько похожем на рояль, что особой разницы тут не было. Он потратил несколько секунд на изучение инструмента: поднял брови, обнаружив педали, пробежал пальцами вверх и вниз по клавиатуре, отыскав "до" первой октавы, диезы и бемоли, а потом сыграл гаммы. Затем его пальцы начали двигаться - как показалось Хакану, почти шутливо - и сыграли звонкую переливчатую мелодию, похожую на игру в прятки прохладным летним вечером.
Потом его руки переместились вверх и вниз по клавиатуре, вызвав к жизни уже не детскую музыку. Женщина, облокотившаяся на крышку рояля, тихо засмеялась и спела строчку на странном отрывистом языке. Мужчина ухмыльнулся и снова зашевелил пальцами, исполнив явное вступление.
Женщина улыбнулась Хакану, выпрямилась и начала петь. Он не шевелился, пока песня не закончилась, а потом бросился в другой конец комнаты за своей гитарой.
Именно за этим их спустя какое-то время и застала Кем Дарниль: Хакан тщательно подбирал мелодию, а рояль изредка его подправлял. Положив книги на прилавок, она бесшумно прошла к троице, стараясь не помешать музицированию.
Мужчина за роялем поднял голову и улыбнулся ей.
- Хакан! - негромко произнес он.
- М-м?
Хакан поднял взгляд, увидел кивок мужчины - и повернул голову.
- Кемми!
Он вскочил, согрев ее своей теплой улыбкой. Взяв за руку, он вывел ее вперед.
- Кемми, это Кори и Мири. Кори играет на рояле, а Мири поет. Удивительные вещи - ты ничего подобного не слышала! По крайней мере я никогда ничего подобного не слышал. - Он улыбнулся парочке, сидящей на пуфе за роялем. - А это, - гордо объявил он, - моя невеста.
Кем почувствовала, что краснеет, но сумела улыбнуться незнакомцам. Кори улыбнулся и наклонил голову в странно-чопорном полупоклоне. Мири широко улыбнулась.
- Привет! - сказала Мири.
Услышав ее акцент, Кем удивленно моргнула. Тем не менее они показались ей довольно милыми - и потом, они музыканты...
- Ой, боже! - воскликнула она вдруг, подавшись вперед. - Кори и Мери?
- Кори, - подтвердил мужчина, кивая.
- Мири, - сказала женщина.
- Вас обоих ищет фру Трелу, - сообщила им Кем. - Она ужасно встревожилась - испугалась, что вы потерялись.
Она замялась, вспомнив предостережение фру Трелу о том, что они плохо знают бенский.
Однако женщина - Мири? - повернулась к своему спутнику с выражением комического ужаса.
- Фру Трелу! - воскликнула она. - Плохие мы!
И она с трясущимися плечами спрятала лицо у него на плече.
Кори ухмыльнулся и нежно похлопал ее по спине. А потом он вздохнул, посмотрел на рояль, поднял руку и уронил ее на колено.