- Не опоздал, - ответила Мири от плиты. - Думаю, ты как раз вовремя.
Он ухмыльнулся, повесил куртку на крючок между ее синей и потрепанной клетчатой фру Трелу и наклонился потрепать Боррила за ухо:
- Привет, пес. Так ты остался жив, да? Настоящий герой. Газеты пишут о тебе очень трогательно.
Боррил громко застонал, завалился на бок и в экстазе закатил желтые глаза.
Вал Кон рассмеялся, обхватил рукой тупую морду и решительно ее встряхнул:
- Бесстыдная тварь. Думаешь, я вернулся только для того, чтобы дергать твои глупые уши? Да, я вижу твой гипс. Сам виноват - нечего было ломать ногу. Неужели ты не мог придумать ничего получше?
Собака отозвалась еще одним прочувствованным стоном, который перешел во вздох, когда человек выпрямился и пошел к плите.
Мири подняла голову и быстро ткнула пальцем в сторону чашки, исходившей паром на столике:
- Ты шел пешком от самого дома Хакана, босс?
Он с удовольствием обхватил чашку замерзшими руками и наклонил голову над ароматным паром.
- Очень красивая ночь. Ясная. В этой системе действительно немного звезд, но, по-моему, сегодня их все можно было бы пересчитать. - Он сделал осторожный глоток. - Увы, у меня терпения не хватило.
- Мог бы подождать до утра, - сказала Мири, умело манипулируя лопаточкой и сковородой. Вал Кон с удовольствием принюхался. - Хакан бы завез тебя по дороге в город.
Вал Кон выгнул бровь:
- Но, видишь ли, я хотел поговорить с моей женой уже этой ночью, а Хакан, боюсь, уже лег к тому моменту, когда моя потребность дала о себе знать.
- Есть же телефон...
Вал Кон засмеялся:
- Он не годится. - Подойдя к буфету, он принялся вынимать приборы и салфетки. - Поставить сюда тарелки?
- Угу... - ответила она, сосредоточив почти все внимание на своей задаче.
Вал Кон разложил ножи, вилки, ложки и салфетки - ей желтую, себе голубую, оставил тарелки у плиты и налил вторую чашку чаю. Перенеся обе чашки на стол, он вернулся, чтобы найти в леднике хлеб и масло.
- Завтрак, - объявила Мири, ставя тарелки на стол. - Надеюсь, ты проголодался.
- Только что не до смерти, - ответил он, усаживаясь за стол и берясь за вилку.
Мири улыбнулась и принялась за свою порцию, удивляясь внезапно проснувшемуся аппетиту.
Справа от нее раздался вздох. Она подняла глаза и увидела, что Вал Кон ей улыбается.
- Очень вкусно. Спасибо, шатрез. Видишь ли, я боялся, что мне придется съесть собственную куртку.
Она засмеялась и потянулась за своей чашкой, укоризненно качая головой:
- Фру Трелу решила, ты сбежал. Хочет, чтобы я вызвала полицию и призвала тебя к ответу.
- Мерзавец, - скорбно сообщил он своей тарелке. - Бесчестный человек. - Он быстро взглянул на нее из-под ресниц. - А ты в это не поверила?
Она моргнула:
- Нет.
- Прогресс, - обрадовал он тарелку, подцепляя вилкой очередной кусок. - Хорошо.
Зеленые глаза устремились на нее снова, не дав ей времени подыскать подходящий ответ.
- Фру Трелу снова покупала тебе одежду, шатрез? Рубашка очень красивая.
Мири покачала головой:
- Забавно: люди со всего Бентрилла присылают нам одежду, книги и... а, дьявол, я и в половине этого барахла не разбираюсь. Деньги. Похоже, много денег. Фру Трелу пыталась объяснить мне, сколько у нас сейчас денег, но, кажется, я ее не поняла. Куча вещей для тебя лежит у рояля...
Она внезапно замолчала, заметив, как он закаменел.
- Премия? - тихо спросил он, забыв про вилку. - За солдат, которых мы убили?
Так вот оно что. Премии получают икстранцы. Лиадийцы ведут счеты.
- По-моему, это не премия, - осторожно проговорила она. - Кем объяснила это так: люди считают нас героями и... благодарны нам за то, что мы тогда остановили армию. Было бы гадко, если бы они добрались до Джилла. - Она помолчала, кусая губу. - По-моему, они хотят быть с нами квиты, потому что им кажется, будто они у нас в долгу за то, что мы оказали им услугу.
- Понятно, - пробормотал он, снова принимаясь за завтрак. Мири расправилась со своей порцией, наслаждаясь ее вкусом, радуясь самому его присутствию, даже когда они просто сидели рядом. Она неуверенно посмотрела в себя и прикоснулась к месту, где была его картинка - и чуть было не уронила вилку.
Картинка сияла. Она светилась. Она лучилась светом. Мири заставила свой внутренний взор проследить переплетения и ответвления узора - и ощутила его целостность, здоровье и тепло, словно радость собственного сердца.
Она судорожно вздохнула, не замечая на себе его взгляда, пока он ее не окликнул:
- Эй?
Она с трудом оторвалась от созерцания картинки-узора.
- О чем ты думала, Мири?
- Я... - Она растерянно заморгала. - А где джинн, босс?
- А! - Он откинулся на спинку стула, не отрывая глаз от ее лица. Низложен, сказала бы ты, наверное. Его силы отняты, зрение уничтожено.
- И этого больше не повторится? Если тебе снова придется сражаться, ты не завязнешь? - Она пожала плечами. Глаза у нее подозрительно заблестели. Я в жизни ничего страшнее не видела, когда эта штука пошла вразнос. Все ведь случилось прямо у меня на глазах! Только что все было в порядке - а в следующую секунду она совершенно сбрендила.
- Мне очень жаль, - отозвался он, - что ты испугалась. И - нет, я больше не попадусь в ловушку. Ловушек внутри больше не осталось - там только Вал Кон, вещи, которые он знает, и способности, которыми он обладает.
Мири нахмурилась:
- А Контур?
- Существует, - спокойно ответил он. - В конце концов, это способность, которая у меня есть: наблюдать и определять шансы. - Он заметил, как по ее лицу пробежала тень, и подался вперед, протягивая руку. - Мири!
Она медленно вложила пальцы в его руку:
- Вал Кон?
- Да, - заверил он ее очень мягко. - Кто же еще? Тебе страшно, Мири? Я...
Но она уже качала головой, полузакрыв глаза и прикасаясь к картинке у себя в голове.
- Не страшно. Картинка... правильная. Не совсем такая, как раньше - но это ничего.
Вал Кон судорожно вздохнул, но она уже улыбалась, широко раскрыв глаза и сжимая его пальцы.
- И вообще, откуда ты взял джинна? Я-то считала, что это - наше, земное.
- Так оно и есть, - ответил он, снова откидываясь на спинку стула и отпуская руку. - Но моя мать была землянка, забыла? И она рассказывала нам сказки. В одной речь шла о человеке, который нашел на берегу бутылку. Он вытащил пробку, и оттуда выбрался джинн. Он простерся ниц перед человеком и объявил себя его должником. Он предложил исполнить три желания, чтобы заплатить свой долг.