— Договорилась? О чём же и с кем? — повернув голову в её сторону, я приподнял тёмные очки.
— У тебя что амнезия? Или голову напекло на солнышке? — она едва уловимо притронулась к моему лбу, проверяя в норме ли я. — Вроде бы не старый, а уже забываешься.
— Так о чём ты договорилась?
— Мы будем кататься на банане!
— Боже, — простонал я, прикрывая ладонью лицо, — Ты же, вроде, пошла купаться.
— И что, я, по-твоему, сорок минут в море сидела? Я же не водяной.
— В смысле сорок минут?
— Просто признайся – ты задремал, — Алиса извлекла со дна сумки флакончик с кремом.
— Не исключено.
Она закатила глаза и, выдавив себе на ладони немного средства, принялась втирать в кожу. Это зрелище я пропустить никак не мог. Всю сонливость и расслабленность неожиданно смело, я даже и забыл о том, что искал уединения.
— Хватит на меня так пялиться, солнышко. Лучше поднимайся, потому что мы, действительно, идём на соседний пляж. Сейчас. И будем кататься на банане. Или ты предпочтёшь романтическую прогулку на катамаране? Только учти, я педали крутить не буду.
— Ты можешь хотя бы пятнадцать минут провести на одном месте? — практически взмолился я.
— Это такой хитрый тактический ход, чтоб снова задремать? Не прокатит. Лежать на одном месте – вредно для здоровья. Появятся пролежни с тебя ростом.
— Алиса-а, просто поверь, для меня провести вот так время — роскошь.
— Похоже, я лишу тебя этой роскоши. Ну, пожалуйста, пошли, — она забавно наморщила нос, в попытках состроить знаменитую мордочку кота в сапогах.
— Банан – это же развлекаловка для детей, скучнее шезлонга.
— Врёшь ты всё! Я правда очень хочу прокатиться, скучно там или весело. Если ты не согласишься, то я пойду одна, — она пожала плечами и хитро улыбнулась, — наверняка найду себе компанию поинтереснее занудного старикашки.
— А вот это наглая провокация.
— Простое предупреждение. Так ты идёшь?
— Ты не отстанешь, да?
— Никогда!
— Ладно, но я выберу что-нибудь другое, не хочу толкаться на банане с остальными.
И я выбрал. «Таблетку»[1], чтоб её! Под довольную улыбку и едва сдерживаемые смешки Алисы, я выбрал именно эту надувную штуку с нарисованными языками пламени по бокам. А что? Выглядела она круто.
Мужчина, протягивая мне пару спасательных жилетов, многозначительно спросил: «Вы уверены?» Но Алисе словно было мало, что она вытащила меня с огороженного и чистенького пляжа при отеле прямо в толчею.
— Конечно он уверен. Сам же выбрал, — заявила она, кивая в сторону «таблетки», — натягивай и загружайся на борт нашего прекрасного любовного судна!
И этим заявлением она отрезала любые мои возражения и сомнения. Даже попытки к бегству не спасли бы меня от этой девушки, которая была решительно настроена прокатиться.
А ведь в её смешках, предупреждениях инструктора и в целом не очень надёжном виде нашего средства передвижения я должен был подловить один огромный подвох. Но расслабленный солнечными ваннами до этого и ослеплённый сногсшибательной красотой Алисы, я согласился. И тем самым подписался на самую пугающую затею за последние годы.
— Твою ж мать, Алиса, — смачно выругался я, с силой выталкивая из себя каждое слово.
А выталкивать было что, уж поверьте. На языке крутился трёхэтажный мат, которым я готов был сыпать направо и налево. Даже «Аутсайдеры» не слышали от меня таких слов, а мой мозг взял и сгенерировал их.
— Фу, как некрасиво ругаться при даме, — Алиса провела ладонью по трепещущей поверхности моря, зачерпывая прозрачную воду.
— Ты же знала, что это ни разу не как на банане прокатиться?
— Ну конечно, я же сказала: «Полетим с ветерком». Если бы я рассказала, что тебя здесь ждёт, ты бы спрятался от меня в отеле до самого отлёта домой.
Беззаботность в её голосе просто поражала. Словно у неё была вовсе не одна жизнь, а все девять. Она точно сумасшедшая! Сбежала из лечебницы и привязалась ко мне, сводить с ума не только внешним видом, но и такими вот развлечениями.
— Алиса, если мы доберёмся до берега живыми и невредимыми, я тебя придушу, — прошептал я, опасливо озираясь на водный мотоцикл и его отдыхающего водителя.
Да, я попросил повременить с нашей буксировкой назад. И если бы он отказался, то я готов был расплакаться. И плевать мне, что настоящие мужики не плачут.
В онемевшей правой руке неприятно стрельнуло так сильно, что пришлось стиснуть зубы. Я даже не пытался ей шевелить, боясь, что она теперь неподвижна. Я отвернулся от девушки, скрывая гримасу боли. Ситуация была до ужаса комичной. Как в комедийных мультиках, где герою на ногу падала огромная коробка и он улыбался, а внутри верещал так, что перекрикивал звуки сирен и вой волчьей стаи вместе взятые.