Если мне не удалось получить желаемого релакса в отеле, то придётся медитировать у кромки моря. Послушать его ночной шёпот, последить за редкими отблесками луны в тёмных волнах.
Пройдя вдоль вытянутого, футуристического отеля, с выпирающими волнами голубых стёкол и стремящимися ввысь белыми лепестками крыши, я пересёк почти безлюдную набережную. Слабые огни фонарей осветили лестницу, которая и вела к притихшему пляжу. Чуть дальше, почти за пирсом виднелся небольшой костёр (или только с такого расстояния он казался таковым), вокруг которого собралась молодёжь. Ветер доносил до меня их смех, бренчание на гитаре и пение.
Компания мне была ни к чему, поэтому, спустившись с лестницы, я пошёл в противоположную сторону. И почти сразу упёрся в покатый обрыв, уходящий полукруглыми скалами в море и огороженный парапетом. Вот оно — идеальное место моего уединения.
Усевшись на прохладный, чуть влажный металл, я уставился в тёмную линию горизонта. По крайней мере, мне казалась, что она именно там, ведь свет уличных фонарей меня почти не достигал. Со стороны я мог представлять собой печальное зрелище: сижу здесь один и гляжу в пустоту. Но внутри я был рад, что нахожусь здесь, слышу волны, разбивающиеся о камни, вдыхаю соль и чувствую её на коже. Впервые в голове пчёлами не роились мысли, перемешиваясь с задачами на день и обязанностями перед группой. Никакой утомляющей рутины и графиков. Только я и свободная стихия.
Неожиданно я почувствовал присутствие рядом с собой. А затем периферическим зрением заметил, как рядом со мной на парапет кто-то сел. И судя по запаху духов, что услужливо донёс до меня ветер — это была девушка. А тихий вздох подтвердил мои предположения. Стараясь не обращать внимания на вторжение, я продолжил следить взглядом за мерным движением волн, пытаясь вернуть мысли в прежнюю колею.
— Вода странная, не правда ли?
Вопрос звучал неожиданно, как и само её появление здесь. Я замешкался, даже не зная, что ответить на это. Но она продолжила:
— А ещё говорят: «у меня вода мягкая». А у кого-то жёсткая. Что это значит? Разве может вода быть жёсткой, это же абсурд.
Я почувствовала, как мои брови поползли вверх.
— Жёсткая вода из-за большого содержания в ней солей, — вдруг ответил я, хотя изначально не собирался вступать с ней в разговор.
— Как интересно, — задумчиво протянула девушка. — Получается, что вода в море тоже жёсткая? Она ведь солёная.
— Получается так, — усмехнулся я.
— Значит, соль это тоже вода, только в ней маленькое содержание воды, да?
— Это самый странный разговор в моей жизни, — улыбнулся я.
— Какие же скучные у вас будни, — фыркнула девушка. — Ведь из таких разговоров состоит жизнь нормального человека почти на шестьдесят семь процентов.
— А остальные тридцать три?
— Ну, семь процентов это скучные и душные разговоры о смысле жизни, где-то пятнадцать оставляем на рабочие моменты, а десять процентов на милые разговоры со своими животными.
— Вы потеряли один процент.
— Ну-у-у, — задумчиво протянула она, — а один процент — это маты.
— Кажется, на эту часть вы оставили слишком мало процентов, — рассмеялся я, — я бы оставил процентов сорок, не меньше.
— А если я скажу, что вы плохой мальчик, это будет звучать слишком странно?
— Не страннее, чем весь этот разговор в целом, — пробормотал я.
Я намеренно не поворачивался к ней. Почему-то мне захотелось пофантазировать о том, как она выглядит, не разрушать момент несбыточными ожиданиями. У неё был приятный голос. Очень приятный.
Нежный и обещающий, как шелест ветра или спокойное море. А обладатель такого голоса точно не мог быть некрасив.
— Я первый раз в Крыму, — снова подала она голос. — И вообще, первый раз на море.
— Понравилось?
— Ну как-то не особо поняла его, если честно. Да, много воды, причём иногда достаточно холодной. А так прикольно, можно погреться на солнышке после. Интереснее, чем в ванной. Хотя-я-я… Вряд ли в море можно кинуть шипучий шарик и раскрасить его, допустим, в розовый с блёстками.
— Ну да, это весомый плюс в пользу ванной, — согласился я. — Но ведь в ванной не поплавать на матрасе или в круге.