Я сгорбилась и приложила пальцы к вискам. От жестоких слов Ингмара, произнесенных так демонстративно спокойно, даже более того – с легкой ноткой сочувствия, голова разболелась пуще прежнего. Руководитель магического надзора только что ясно дал мне понять, что или я соглашаюсь играть по его правилам, или никогда больше не увижу свободы.
– Сволочи! – Мор жалобно вздохнул мне на ухо, явно готовый разрыдаться в голос. – Гады! Мерзавцы! Негодяи!
– Что же, кнут я вам обозначил, поговорим о пряниках, – спустя минуту продолжил Ингмар. – Не буду скрывать, мы все-таки хотим обезвредить Терезу как можно скорее. Она сильная ведьма и может быть непредсказуемой, что таит в себе огромную опасность. Поэтому давайте не усложнять друг другу жизнь. Вы помогаете нам. Мы помогаем вам. Если вы согласитесь с моими условиями, то обещаю, что Брион Ашбай немедленно отзовет все свои обвинения. Ваше доброе имя будет восстановлено. Более того, вы получите значительную денежную компенсацию. Так сказать, награду за проявленное благоразумие и оказанную помощь. И сумма этой компенсации вас приятно удивит. Магический надзор умеет быть щедрым.
После чего замолчал, выжидающе глядя на меня сверху вниз.
Я подняла с коленей листок. Пальцы так сильно дрожали, что он мелко трясся в моих руках.
Что же делать?
Конечно, самым правильным было бы немедленно подписать соглашение. С магическим надзором я не смогу тягаться, это совершенно точно. Подумаешь, отдам я гримуар. Зачем он мне? Я и сама не так давно предлагала Маркусу забрать его.
Но сейчас это казалось мне настоящим предательством. Мне было до слез жалко Мора. Как представлю, что он будет обречен вечность томиться в пыльном хранилище, не имея возможности ни с кем поговорить, так плакать хочется. Но главное, я ненавидела, когда меня вынуждали что-то сделать против воли. Как, наверное, и любая ведьма. Так и хотелось порвать договор в мелкие клочки и кинуть их в Ингмара. Словом, сделать хоть что-нибудь, лишь бы стереть эту раздражающе понимающую улыбку с его лица. А потом залепить хлесткую оплеуху Маркусу. Просто за то, что он стоял и спокойно слушал все эти угрозы. Да, он не любит меня, это я прекрасно понимаю. Но почему-то мне казалось, что он неплохо ко мне относится.
Я исподлобья посмотрела на Маркуса. Тот что-то старательно рассматривал под своими ногами, опасаясь даже на миг встретиться со мной глазами. Вот же лицемер! Всем своим видом показывает, будто ни при чем. Словно не одобряет шантажа Ингмара. Тогда как я уверена, что играет очередную роль.
Правильно говорят, что инквизитор не может быть другом ведьме. Сейчас мы научились жить в относительном мире, но представители надзора не упустят удобной возможности, чтобы напомнить, каково наше истинное место.
– Прошу. – Ингмар протянул мне графитную палочку. В уголках его рта вибрировала торжествующая усмешка. Видимо, он уже праздновал победу.
А впрочем – он прав. Меня загнали в угол и просто не оставили иного выбора, как согласиться на все условия магического надзора.
Я встала. Подошла к столу и положила на него договор. Острый кончик графитной палочки замер в воздухе над отведенным для моей подписи местом.
В ухо протяжно всхлипнул бедняга Мор. Хранитель не протестовал и не взывал к моей чести ведьмы. Видимо, сам понял, что в данной ситуации ничего не изменишь.
Но в тот момент, когда я вывела первую букву своей фамилии на листке, что-то случилось.
Весь дом верховной ведьмы не просто вздрогнул. О нет. Показалось, будто невидимый великан вдруг взял его, небрежно встряхнул в воздухе и кинул обратно на землю.
С потолка полетела побелка. Несколько крупных кусков штукатурки отвалились и грохнулись в опасной близости от меня. Пол пошел пьяными волнами, и, не удержавшись на ногах, я грохнулась на колени, пребольно отбив их. Ближайший шкаф накренился – и вдруг обрушился с оглушительным грохотом. Раздался жалобный звон разбитого стекла – лопнуло одно из окон.
Все это произошло в одну секунду. Оглушенная, растерявшаяся, я не понимала, что делать и куда бежать. А в следующий миг блокирующие чары, которые в начале разговора установил Ингмар, вдруг запылали всеми оттенками алого – и взорвались.