– Точнее, совсем не рекомендуют, – поправил меня Мор. – Потому как платить придется кровью и смертями невинных. Но, моя дорогая Тесса, своим преданным слугам эти боги дают столько власти и силы, что тебе и не снилось.
– То есть ты хочешь сказать, что Тереза заключила договор с богиней ночи ради власти? – Я скептически фыркнула. – Да зачем ей это? Она и без того верховная ведьма Грега!
– А как она стала ею? – вкрадчиво поинтересовался Шейн.
Блондин сидел, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Но я видела, как уголки его рта то и дело раздраженно дергались вниз, как будто этот разговор по каким-то причинам был ему очень и очень неприятен.
– Да откуда же мне знать! – В порыве чувств я не выдержала и шарахнула кулаком по подлокотнику.
Право слово, надоело! Какое мне дело до Терезы Гремгольд? Если Мор и Шейн действительно считают, что она каким-то образом связана с культом богини ночи, то пусть идут в магнадзор со своими догадками! А то ишь придумали – убить я ее должна. Ага. Намного скорее она меня в кровавый порошок сотрет. И будет, между прочим, права, потому что самозащиту еще никто не отменял.
Шейн и Мор, видимо, опять совершенно бестактным образом подслушали мои мысли. Эта парочка переглянулась. Затем Мор взъерошил шерстку, полыхнувшую изумрудным пламенем.
– Ты не веришь нам, – скорее утвердительно, чем вопросительно проговорил он. – Что же, это вполне понятно. Тогда позволь мне показать, как именно Тереза стала хозяйкой гримуара.
– Показать?
Но мое удивленное восклицание осталось без ответа. Шерстка Мора вспыхнула ярче. И одновременно с этим в комнате ощутимо потемнело. В углах гостиной зашептались тени, свиваясь в единое целое. С замиранием сердца я наблюдала за тем, как бесшумно и стремительно волна мрака приподнимается над моей головой. А затем она резко рухнула, погребя меня под своей тяжестью.
Нет, это не было больно или неприятно. Только очень и очень странно. Мое сознание словно раздвоилось. С одной стороны, я понимала, что по-прежнему сижу в гостиной напротив Шейна и Мора. Но с другой – я вдруг очутилась в теле хранителя. И увидела перед собой совсем другую комнату.
В зеркале отражалась незнакомая мне женщина. Она относилась к тому типу людей, у которых очень тяжело определить возраст. Ухоженная кожа и густые распущенные по плечам волосы, худощавая фигура, затянутая в черный бархат строгого платья. Но одновременно с этим я видела тонкую сеть морщинок около глаз и серебристые ниточки седины на висках.
Незнакомка провела пальцем по лицу. Затем досадливо нахмурилась.
– Я старею, Мор, – проговорила она. – С каждым днем морщин становится все больше. Кремы и мази больше не помогают.
– Это закон природы, Таилия, – услышала я голос хранителя. – Еще ни одному магу, ни одной ведьме не удалось обмануть время. Тебе уже за семьдесят. Для твоих лет ты выглядишь превосходно.
За семьдесят? Я мысленно восхитилась. Мор прав. Этой Таилии с легкостью дашь на двадцать лет меньше.
– Превосходно, но не так, как хотелось бы мне, – печально отозвалась женщина и взяла в руки серебряный гребень. Принялась тщательно расчесывать волосы, морщась каждый раз, когда видела в отражении седину.
– Таилия, что ты думаешь о Терезе? – спросил Мор.
– Девочка старательная и умная, – ответила та. Замялась и будто через силу продолжила, тщательно подбирая каждое слово: – Буду откровенной с тобой, Мор. Мне не нравится, как отчаянно она старается заслужить мое одобрение. Да, она выгодно выделяется на фоне остальных претенденток и, наверное, лучше всех подходит на роль моей преемницы. Но… не знаю, как объяснить. Мне почему-то не по себе, когда она рядом. Вроде бы симпатичная и улыбчивая. Но в ее глазах я иногда замечаю какую-то непонятную тень.
Таилия отложила в сторону гребень и повернулась к хранителю. Поджала губы и негромко призналась:
– В последнее время мне все чаще становится страшно, когда она рядом.
– Как ни странно, мне тоже, – ответил Мор. Внезапно предложил: – А почему бы тебе ее не проверить?
– Проверить? – Таилия чуть сдвинула красиво очерченные брови.
– Тереза лучше всего подходит на роль следующей верховной ведьмы, – пояснил Мор. – Но если в ее сердце живет тьма, то мы стоим на пороге величайшей ошибки. Не мне тебе объяснять, каких бед она может натворить на этом посту. И ты прекрасно понимаешь, что заплатить придется всему Грегу.