– Тесса, как ты не понимаешь! – устало выдохнул Маркус. – Терезу должна убить именно ты.
– А почему? – въедливо поинтересовалась я. – Кто это сказал?
– Иначе тебе не занять место Терезы, – обронил инквизитор.
– Пф-ф! – Я легкомысленно надула щеки. – Обойдусь и без этого счастья.
– А гримуар? – не унимался Маркус. – Он может принадлежать только верховной ведьме!
– Тереза больше двадцати лет обходилась без этой книженции, – напомнила я.
– Книженции? – А это взвыл уже Мор. – Да как ты смеешь?! Это же… Это реликвия! Самая ценная реликвия Грега!
– Слушай, ты сам сказал, что без проблем можешь отказаться от новой хозяйки, если она покажется тебе недостойной, – огрызнулась я. – Вот и откажись. После того как с Терезой будет покончено, пусть тебе организуют смотрины грегских ведьм. И перейдешь к самой достойной из них. Я возражать не собираюсь.
Маркус одним гигантским глотком допил плескавшиеся в бутылке остатки можжевеловой настойки. Сгорбился, вцепившись в густые темные волосы руками, и несколько раз хорошенько их дернул, утомленный спором.
Я так старательно улыбалась, глядя поочередно на всех присутствующих, что от напряжения у меня заныли щеки.
– Тесса, – наконец медленно начал он. Поднял голову и хмуро посмотрел на меня. – Видишь ли, если я или Шейн убьем Терезу, то это будет именно убийством. Пока в глазах общества она абсолютно законопослушная ведьма. И потом, как ты себе это представляешь? Если я заявлюсь в Грег и покончу с ней, то меня на веки вечные кинут в тюрьму. Тут же всплывет тот факт, что мы до сих пор женаты. Все решат, что это убийство из-за ревности.
– Тогда пусть Шейн с ней расправится. – Я пожала плечами. – Он почти демон. С легкостью уйдет от преследования. Спрячется опять в этом доме…
– Я не могу, – почти не разжимая губ, оборвал меня блондин. – Тесса, я… В общем, я дал слово Терезе, что никогда в жизни не причиню ей вреда первым. Конечно, если она нападет на меня, то я буду защищаться. Но Тереза не настолько глупа.
– Спровоцируй ее, – парировала я. – Закрути роман на ее глазах с какой-нибудь хорошенькой девицей. Ведьмы – страшные собственницы. Если она увидит, что ты воспылал чувствами к кому-то другому, то обязательно обозлится. А если застанет вас в пикантной ситуации, то и проклятием шарахнет.
– Откуда такая уверенность? – фыркнул Шейн.
– Я-то своего жениха прокляла, когда увидела, как он с моей лучшей подругой развлекается. – Вздохнула и грустно добавила: – Уже жалею об этом. Брион хоть и подлый изменщик, но ни в какие смертельно опасные авантюры меня не пытался втянуть.
– Ага, всего лишь хотел отправить тебя на пару месяцев в тюрьму, – непрошенно влез Маркус. – А прежде едва не пересчитал тебе все зубы.
Я открыла рот, желая ответить чем-нибудь резким. Да так и застыла, мысленно признав правоту Маркуса.
Ай, да что там спорить! Брион и в самом деле оказался настоящим мерзавцем!
– Даже так? – изумленно переспросил Шейн и недовольно качнул головой. Пробормотал себе под нос, ни к кому, в сущности, не обращаясь: – Жаль, меня рядом не было. А то преподал бы кое-кому парочку уроков этикета.
– Зато я рядом был, – отозвался Маркус.
Шейн медленно растянул губы в улыбке. На первый взгляд совершенно обычной. Вот только кровь в моих жилах почему-то превратилась в жидкий лед.
Полагаю, Бриону дико повезло, что он встретился с Маркусом, а не с Шейном. Даже страшно представить, на что способен блондин в гневе.
– В любом случае мой план сработает, – уверенно проговорила я, торопясь вернуться к начальной теме. – Шейн, поверь, Тереза будет в ярости, если увидит тебя довольного жизнью и влюбленного в кого-то еще. Да она тебя голыми руками попытается разорвать!
– Между прочим, и впрямь интересная идея, – неожиданно проскрипел Мор.
Знакомой молнией перемахнул на плечо к Маркусу. Вцепился острыми коготками в его темную шелковую рубашку, а мордочку буквально втиснул в ухо, что-то нашептывая.
При виде этой картины я нахмурилась.
– Мор, к слову, а почему Маркус тебя видит? – спросила я. – И слышит? Ты уверял меня, что на это способны только ведьмы.
Мор, однако, проигнорировал мой вопрос. Он по-прежнему шептал что-то на ухо инквизитору. И чем дольше вещал хранитель, тем более сосредоточенное лицо становилось у последнего.