– Вы че, вино не стали пить? – продолжала недоумевать Берта, не понимая, что тем самым выдает себя с головой. – Отличное же вино! Сама готовила…
– И отвар дурман-травы сама добавляла? – поинтересовался Шейн, скользнув к ней ближе.
Берта широко распахнула глаза. Приглушенно выругалась и вдруг завопила во все горло:
– Тен! Сюда! Быстро!
– О, поверь, твоему дружку не до тебя, – с милейшей улыбкой сообщил ей Шейн. – Он сейчас немного занят. Познает все прелести настоящей крепкой мужской дружбы.
– Че? – привычно брякнула Берта. – Сдурела, что ли, пигалица? Да щас как он выйдет – так ты ляжешь. Причем под него же, – мерзко захихикала от собственной скабрезной шутки.
Шейн глубоко вздохнул. Посмотрел на меня и ласково попросил:
– Тесса, отвернись, пожалуйста. На минуточку.
– Ты только не убивай ее, – встревоженно проговорила я. – Нам не нужны проблемы.
– Да за кого ты меня принимаешь? – фальшиво возмутился Шейн и ядовито добавил: – Я так грубо не работаю. И потом, у меня тоже фантазия есть.
Я пожала плечами, но спорить не стала. Послушно развернулась, уставившись на стену постоялого двора.
Тотчас же позади меня раздался не крик, о нет, а какой-то нечеловеческий визг, от которого кровь заледенела в жилах. Сразу после этого послышался звук падения чего-то тяжелого.
– Можешь оборачиваться, – любезно разрешил мне Шейн.
Я развернулась и совершенно не удивилась, когда увидела, что Берта лежит на земле, видимо, потеряв сознание.
– И что ты ей показал? – полюбопытствовала. – Паука?
– Нет, на мне же твое заклятие трансфигурации, – ответил Шейн. – Просто на какой-то миг Берте почудилось, что она гниет заживо. Вот у нее нервишки-то и не выдержали.
Я уважительно кивнула. Да, Шейн прав. Не приведи небо такому почудиться. И впрямь в обморок упадешь, если вообще на месте от разрыва сердца не умрешь.
– Пусть подольше проваляется, – добавил Шейн, стряхнул с пальцев чары, и заворочавшаяся было на земле Берта вновь обмякла. После чего провозгласил: – Ладно, а теперь карета!
С этими словами Шейн, засучив рукава платья, с самым решительным видом отправился к конюшне, находящейся чуть поодаль от постоялого двора. Ветер, дувший с той стороны, приносил с собой крепкий запах навоза и порой тонкое ржание лошадей.
Я по вполне понятным причинам за ним не последовала. Все равно помочь ему не сумею, потому как имею крайне смутное представление о том, как запрягают лошадей.
Едва только за Шейном захлопнулась дверь постройки, как Маркус, который все это время провел сидя, тяжело привалившись спиной к каменной кладке колодца, пошевелился. Негромко застонал, мотнув мокрой головой.
Меня невольно кольнула жалость. Выглядел сейчас инквизитор… не очень, мягко скажем. Весь какой-то потрепанный, одежду хоть выжимай. Как бы не простудился, бедный. В Даресе и городке, где проживала Ванесса, царило теплое солнечное лето. Но тут, в опасной близости от Грега, было заметно холоднее. По пасмурному небу быстро неслись низкие тучи, резкие северные порывы ветра пробирали меня до костей.
А ведь когда я напилась до бесчувствия, Маркус не бросил меня в беде.
Я тяжело вздохнула. Присела рядом с бедолагой и сцепила руки в замок, создав между ладонями небольшой шар огненного заклинания. Конечно, я не собиралась спалить Маркуса дотла. Эти чары были призваны лишь высушить его одежду и волосы.
– Добрая ты все-таки, Тесса, – пробормотал мне на ухо Мор. – А утверждаешь, будто не влюбилась в него.
– Я действую в наших общих интересах, – огрызнулась я. – Неужели будет лучше, если сразу по приезде в Грег Маркус сляжет с ангиной или воспалением легких?
Мор укоризненно вздохнул, но продолжать спор не стал. А я резко стряхнула заклинание с пальцев.
Тотчас же золотистая дымка окутала инквизитора. Она медленно опустилась на него, и от рубашки и штанов повалил влажный пар.
Как вдруг…
В тот момент, когда нить чар должна была растаять, унеся с собой последние крохи влаги с Маркуса, что-то произошло. Дымка вдруг вспыхнула ярче, приобрела насыщенный оранжевый цвет. И Маркус застонал громче. На сей раз от боли.
– Какого демона? – потрясенно выдохнула я.
Что-то происходило с Маркусом. Что-то очень и очень неправильное. Мое заклятие все набирало мощь. Но теперь оно густым облаком сконцентрировалось около его шеи, преобразовавшись в подобие удавки. На моих глазах толстая магическая нить перехлестнула его горло, все сильнее и сильнее впиваясь в кожу, которая вздулась глубокими пузырями ожогов. Неприятно запахло паленым.