– Как будто я не знаю, чей портрет ты там хранишь, – ядовито ответил Шейн, и не подумав выполнить просьбу инквизитора.
– Отдай!
Маркус яростным рывком все-таки вскочил на ноги. Но переоценил свои силы и вновь сполз на землю, лишь каким-то чудом не потеряв сознание.
– Тесса, стало быть, твои чары сконцентрировались на медальоне, – задумчиво протянул тем временем Шейн, не обращая ни малейшего внимания на Маркуса. – Занятно.
– Ты ей веришь, что ли? – Маркус презрительно фыркнул. – Шейн, я все-таки инквизитор. Неужели ты настолько дурного мнения о моих способностях, что думаешь…
Маркус так и не закончил фразу. Потому что в этот момент Шейн прищелкнул пальцами – и вокруг медальона вновь взметнулась дымка огненных чар.
Я затаила дыхание, как никогда надеясь, что сейчас недоразумение разрешится и мое доброе имя будет реабилитировано от гнусных инсинуаций. Но тут же разочарованно выдохнула. Потому что дымка, как и положено, спустя пару секунд растаяла без следа.
– Вот видишь! – торжествующе заявил Маркус и вновь поднялся на ноги, правда, на сей раз осторожнее и медленнее. Требовательно прищелкнул пальцами. – И вообще, отдай мне его! Сколько раз повторять!
– Тесса, а теперь попробуй ты, – попросил меня Шейн, самым возмутительным образом игнорируя все слова и действия своего заклятого приятеля.
– Ну сколько можно, Шейн! – Маркус аж зашипел от ярости. – Не понимаю, что ты пытаешься доказать. Я уже сказал, что не злюсь на Тессу. Что с такой молодой и неопытной ведьмы взять? Очередное доказательство, что гримуаром ей владеть нельзя. Она не сможет справиться с той силой…
Устав от разглагольствований Маркуса, которые, что скрывать очевидное, пребольно резанули по моему самолюбию, я легонько взмахнула рукой, в свою очередь отправив в недолгий полет чары.
Маркус заранее состроил донельзя саркастическое выражение лица. Но почти сразу изумленно распахнул глаза.
Потому что знакомое легчайшее облако, окутавшее ладонь Шейна, вдруг взметнулось золотым вихрем. Из сердцевины медальона потянулись толстые пламенные жгуты, готовые обхватить запястье блондина. И тот с приглушенным коротким ругательством откинул медальон в лужу, как не так давно я.
Раздалось знакомое шипение, и заклинание растаяло.
– Какого демона? – прошептал Маркус. – Что это было?
– Сдается, тебе следует извиниться перед Тессой, – спокойно произнес Шейн. – Ну а Тессе будет урок, что не всегда следует торопиться совершать добро.
Маркус пропустил ироничное высказывание блондина мимо ушей.
Инквизитор подошел к медальону, присел на корточки, пристально вглядываясь в него так, как будто опасался, что в любой момент он исчезнет. Но поднимать не торопился.
– Ты уже понимаешь, почему не сработали мои чары, – без намека на вопрос сказал Шейн. – И почему сработало заклятие Тессы.
– Понимаю, – глухо отозвался Маркус.
Протянул все-таки руку к медальону, и я с удивлением заметила, как его пальцы мелко и нервно подрагивают.
– А я не понимаю, – пробурчала я себе под нос, ни к кому, в сущности, не обращаясь.
– Тесса, ты ведьма, – зачем-то напомнил мне Шейн. – Женская магия все-таки сильно отличается от мужской. Медальон был настроен таким образом, что активировался лишь от ведьминских чар.
После чего замолчал.
Ну и кто так делает? Я все равно ничего не понимаю!
«Тесса, Шейн просто бережет чувства Маркуса, – раздался в голове скрипучий шепоток Мора. – Поэтому не озвучивает вслух те выводы, которые следуют из столь неприятного происшествия. Этот медальон ему подарила Тереза. И только что наш влюбленный инквизитор осознал, что ненаглядная женушка зачаровала милую безделушку определенным образом. В любой момент дремлющие чары в медальоне могли бы пробудиться и убить несчастного».
«Но почему Маркус не почувствовал раньше этих дремлющих чар? – спросила я. – Он ведь инквизитор. Неужели ни разу не просканировал медальон?»
«Дремлющие чары на то и дремлющие, что обнаружить их чрезвычайно трудно, – любезно разъяснил мне Мор. – К тому же Шейн только что сказал, что эти чары реагируют лишь на определенную магию. Тереза прекрасно знала, что Маркус, прославленный инквизитор, глава всего ведьминского надзора Трибада, никогда и ни за что не отправится за помощью к ведьме. С этой стороны опасности для нее не было никакой. Не такой Маркус человек, чтобы признаться кому-нибудь в собственном бессилии».
Маркус тем временем поднял медальон. Встал, сжав его в кулаке. И мне стало как-то не по себе от холодного отстраненного взгляда инквизитора. Он смотрел не на меня, а куда-то вдаль, но от этого было даже страшнее. От крыльев носа к уголкам рта пролегли жесткие глубокие складки, карие глаза стали почти черными от злости, на виске быстро билась синяя жилка. А затем он размахнулся, явно желая зашвырнуть столь опасный подарок куда подальше.