– Не стоит! – торопливо выкрикнул Шейн. – Маркус, не глупи. Тереза забеспокоится, если не увидит на тебе медальона. Отдай его мне – и я обезврежу эту гадость.
Маркус искоса глянул на блондина. Нервно дернул щекой, но после секундного раздумья все-таки бросил ему медальон, который Шейн удивительно ловко подхватил на лету.
– Теперь давайте сваливать с этого проклятого постоялого двора, – проговорил инквизитор хмуро. – Я прямо-таки горю желанием побыстрее приехать в Грег.
– Давно пора, – заметил Шейн и отправился к конюшне.
Глава третья
Шейн был прав – с лошадьми на этом постоялом дворе точно были огромные проблемы. Измученная кляча, которую он запряг в старую рассохшуюся крытую повозку, выглядела так жалко, что я всерьез опасалась, не падет ли она по пути. Но блондин перед началом поездки потрепал несчастное животное по шее, и я заметила, как его пальцы на короткий миг окрасились алым заклинанием. После этого кобыла заметно оживилась и повеселела.
– До Грега дотянет, – проговорил Шейн. – Правда, потом издохнет.
– Ой, жалко-то как! – невольно вырвалось у меня.
– Поверь, Тесса, я сократил ее жизнь всего на пару дней, вряд ли больше, – проговорил Шейн.
Он собрался было залезть на козлы, но в последний момент передумал и повернулся к Маркусу, который был странно молчалив после произошедшего. Кинул ему отрывисто:
– А вот роль кучера придется исполнить тебе, приятель. Боюсь, у многих возникнет вопрос, с чего вдруг молоденькая хрупкая девица таким истинно мужским делом занялась.
Маркус меланхолично пожал плечами. Одним ловким движением забрался наверх и взял в руки поводья.
Я обеспокоенно проводила его взглядом. К этому моменту от ожога на шее инквизитора не осталось и следа – Мор, сменив гнев на милость, быстро и без особых проблем залечил полученную рану. Но Маркус словно вообще не заметил стараний хранителя. За все это время он не проронил ни слова. И такая подозрительная отстраненность мне сильно не нравилась.
Но каких-либо вопросов задавать я не стала. Вместо этого подобрала подол платья и осторожно залезла в темноту ветхой повозки.
Надеюсь, она тоже дотянет до Грега, а не развалится под нами где-нибудь в пути.
Шейн сел напротив меня, и мы наконец-то покинули столь негостеприимный постоялый двор.
От постоянного громкого скрипа повозки у меня быстро разболелась голова. Тягучая противная ломота поселилась в висках, затылок потяжелел. Дорога, ведущая к границам Грега, была ухабистой и тряской. Поэтому вскоре к головной боли добавилась и тошнота.
Я хмуро смотрела на проплывающие мимо окна унылые сельские пейзажи. Серость. Вечный туман, лежащий широкими пластами на полях, мимо которых мы проезжали. Словом, истинный Грег во всем своем печальном очаровании. В довершение всех бед начал моросить дождь.
– Как бы Маркус не простыл, – пробормотала я, вспомнив, что бедолага сейчас под открытым небом вообще без защиты от непогоды.
– Какая ты все-таки добрая, – насмешливо протянул Шейн. – Тесса, Маркус – инквизитор. И очень неплохой маг. К тому же давным-давно вышел из того возраста, когда заботливая матушка перед прогулкой поправляла ему шапочку и шарфик.
– Ты так говоришь, как будто доброта – это плохо, – огрызнулась я.
– Честно? Обычно, увы, да. – Шейн пожал плечами. – Добрыми людьми легко манипулировать. Они предсказуемы, а потому до омерзения скучны. А вот от общения со злыми и коварными получаешь настоящее наслаждение. Потому что никогда не знаешь, чего ожидать от них в следующую минуту. Или приласкают, или по голове чем-нибудь тяжелым шарахнут. – Внезапно он подался вперед и уже шепотом заключил: – Поэтому любовь к Терезе так впилась в сердце Маркуса.
– Я помню наш вчерашний разговор, – фыркнула я и попыталась как-нибудь незаметно отодвинуться от Шейна подальше.
Да, сейчас он был в облике симпатичной девушки. Но меня все равно нервировала столь опасная близость к нему.
Вот от Шейна и впрямь не знаешь, чего ожидать в следующую секунду. Вспомнить хотя бы…
И усилием воли я отогнала воспоминание, почувствовав, как щеки потеплели. Надеюсь, в полутьме повозки Шейн не заметит моего румянца.