Отказаться от столь соблазнительного предложения я не сумела. Еще бы! Взять и раз и навсегда закончить все свои мучения.
Поэтому подошла я к заданию со всей ответственностью. Целую неделю корпела над листами ватмана, использовав при этом всю фантазию.
Когда я принесла госпоже Рии свои творения, та на некоторое время онемела. А вот господину Тернсу изменила его обычная выдержка, и он от хохота сполз под стол.
На первом плакате был изображен атлетически сложенный мужчина, бегущий по тропинке между деревьями. Для правильного изображения пропорций я долго изучала анатомический атлас, поэтому на фигуру можно было любоваться бесконечно. Особенно с учетом того, что из одежды на мужчине были лишь штаны, а рубашка отсутствовала вовсе. Но венцом творения были стихи собственного сочинения, крупно выведенные снизу: «Хочешь замуж поскорей – бегай ты быстрей зверей!»
На втором плакате с той же скрупулезной тщательностью и точностью, почерпнутой, опять-таки, из атласа, была нарисована влюбленная парочка. Стройная брюнетка трогательно прижималась к высокому мускулистому мужчине. Стихи тут тоже присутствовали: «Жир с пуза долой – и принц будет твой!»
Конечно, я прекрасно понимала, что великой поэтессой мне не бывать. Но, по-моему, получилось очень мило. Хотя бы рифму я соблюла.
К слову, зачет я действительно получила, а плакат с бегущим атлетом оказался настолько популярным, что на него приходили украдкой поглазеть даже преподавательницы.
В общем, я немного отвлеклась. Как бы то ни было, но рисовать я умела. А еще худо-бедно, но могла слагать дурные вирши. Поэтому в открытке я постаралась объединить сразу два своих умения.
Шейн не отвлекал меня. Он вел себя так тихо, что на какое-то время я вообще забыла о его присутствии.
– Вот! Я отложила в сторону кисточку и удовлетворенно вздохнула, критическим взглядом окинув свой новый шедевр.
Шейн тут же подошел ближе. Завис над моим плечом и замер, видимо, потрясенный моим талантом.
Пауза длилась так долго, что я начала волноваться. Осмелилась кинуть на него быстрый взгляд через плечо.
Блондин прикусил нижнюю губу, в упор разглядывая открытку. Затем зажмурился, потряс головой, как будто надеялся, что наваждение растает. И опять уставился на мой рисунок и стихи внизу.
– Ну как? – робко поинтересовалась я, настороженная столь долгим молчанием.
– Если честно, у меня нет слов. – Шейн медленно моргнул и посмотрел на меня с каким-то священным трепетом. – Тесса, я сильно удивлюсь, если Тереза завтра не попытается разорвать тебя голыми руками. Возможно, – даже наплевав на присутствие гостей при этом.
– Но у нее же это не получится?
– Пока я буду рядом с тобой – нет. – Шейн ободряюще потрепал меня по плечу и добавил с нажимом: – Поэтому, моя драгоценная девочка, завтра и шага от меня не делай. Поняла?
Меня опять кольнуло странное чувство, как тогда, когда Шейн пересказал свой разговор с моей матерью. Вроде бы и приятно, что он беспокоится обо мне. А с другой стороны, какой-то он подозрительно добрый стал.
Дождавшись, когда открытка высохнет, я упаковала книгу в подарочную бумагу и прилепила сверху цветок из лент. Аккуратно сложила свой рисунок. Ну, все готово для завтрашнего торжества. Теперь остается лишь ждать и надеяться на лучшее.
Глава третья
Я боялась, что Шейна на празднование дня рождения верховной ведьмы Грега не пропустят. Как никак приглашение Терезы касалось только меня и Маркуса. Однако ошибалась. По всей видимости, никому и в голову не могло прийти, что кто-то посмеет заявиться на торжественный прием незваным гостем. Так или иначе, но нашу троицу впустили в дом Терезы Гремгольд без каких-либо дополнительных вопросов.
К тому моменту прием был в самом разгаре. Я специально не стала приезжать к началу торжества. По вполне понятным причинам я хотела, чтобы в момент распечатывания подарка присутствовало как можно больше народа. Прилюдную издевку Тереза точно не сумеет проигнорировать.
Служанка, которая днем ранее проводила меня и Маркуса в гостиную, встречала гостей и сегодня. Она была все в том же строгом черном платье, но вот белоснежный передник и чепчик сняла. При виде нас она посторонилась, не выказав ни малейшего удивления, да так и осталась у дверей, ожидая новых гостей.
В доме было полно народа. При виде столь блистательного общества у меня неприятно засосало под ложечкой. Ух, как будто на королевский прием угодила! И я покрепче прижала к груди подарок для Терезы, покосившись на Маркуса.