Маркус, который понятия не имел о приготовленном подарке, с недоумением сдвинул брови. А вот реакция Терезы была еще более красноречивой. Она удивленно приоткрыла рот, а ее взгляд ощутимо потеплел.
Неужели она подумала, что я решила отказаться от противостояния и добровольно отдам ей легендарный гримуар? В таком случае сюрприз и впрямь получится стоящим.
– Я очень надеюсь, что вы оцените мой выбор! – завершила я.
После чего сделала несколько шагов вперед, протянув верховной ведьме красочный сверток.
– О, это так мило. – Тереза мелодично рассмеялась. – Девочка моя, положи подарок на стол к остальным. Я буду разбирать их после приема.
Ага, не хочет, чтобы остальные увидели реликвию Грега. Вот только мне это совершенно не подходит.
– Нет-нет! – запротестовала я. – Я так долго выбирала этот подарок, так старалась, чтобы вам понравилось. Надеюсь, все это оценят.
Не дожидаясь, когда Тереза найдет новые доводы против, сама зашуршала бумагой, торопливо распаковывая книгу.
– Тесса! – прошипел Маркус, торопливо покачнувшись в мою сторону. – Какого демона ты творишь…
И замолчал. Потому что в этот момент будущая книга заклинаний наконец-то оказалась извлечена из упаковки.
Лицо Терезы окаменело. Гости верховной ведьмы придвинулись ближе и так же дружно отпрянули. В комнате раздалось несколько смешков, неумело замаскированных кашлем.
– Что это? – прошелестела Тереза.
– Это книга, в которую вы будете записывать свои заклинания. – Я невинно захлопала ресницами, постаравшись вложить побольше пафоса в свой тон. – Книга, которая станет легендарной! Которую будут передавать из поколения в поколение как самую ценную реликвию Грега! Книга теней самой Терезы Гремгольд!
Смешки в гостиной стали громче. Потому что я протягивала Терезе не элегантный фолиант в строгом кожаном переплете. И уж тем более не роскошное издание, обтянутое парчой или бархатом. А нечто более всего напоминающее девичий дневник, в который обычно записывают свои первые любовные переживания, в веселенькой розовой обложке, разукрашенной цветами и бабочками.
– Спасибо, Тесса. – Стоило отдать должное выдержке верховной ведьмы – на ее лице не дрогнул ни один мускул. А вот голос опасно понизился, выдавая душившее ее бешенство.
– А еще я нарисовала для вас открытку! – торжественно провозгласила я. – И написала стихи в вашу честь. Вот.
После чего развернула рисунок и с превеликим удовольствием продемонстрировала его всем собравшимся.
Гости дружно закашляли, зафыркали и зашаркали ногами, безуспешно силясь скрыть смех. Неподалеку раздался сдавленный всхлип. Тереза окаменела, ее улыбка, которую она силилась удержать на губах, превратилась в настоящий оскал.
Потому что на моей открытке была изображена самая настоящая ведьма, как ее обычно рисуют в детских страшных сказках – с крючковатым носом, украшенным крупной бородавкой, длинным подбородком и маленькими подслеповатыми глазками, сидящая на метле. Однако моего таланта хватило, чтобы в этой карикатуре легко угадывалась внешность верховной ведьмы. Но венцом творения были, естественно, стихи:
– Вам нравится? – наивно поинтересовалась я, старательно удерживая на губах милую улыбку.
Тереза одарила меня таким взглядом, что, если бы им можно было убить, я бы немедля пала бездыханной к ее ногам.
Я мысленно зааплодировала себе. Ай да Тесса, ай да умничка! Все-таки вывела верховную ведьму из себя!
– Безумно, – процедила Тереза. – Девочка моя, дай я тебя обниму.
И шагнула ко мне с такой зверской гримасой, что я лишь каким-то чудом не попятилась.
А то вдруг прям сейчас убивать примется. Все-таки разозлила я ее знатно, это точно. Потому что для любой женщины столь упорные напоминания о ее истинном возрасте не просто обидны, а оскорбительны. Особенно если эта самая женщина так отчаянно молодится.
В следующую секунду Тереза привлекла меня к себе. Меня окутало душным облаком ее приторно-сладкого парфюма, и вдруг я осознала, что тот едва уловимый аромат, который я ощутила в доме Шейна сразу после переноса, оставили именно духи верховной ведьмы.
Странно. Шейн утверждал, что не виделся с Терезой без малого год – с момента ее замужества. Получается, врал? Никакой запах не сохранился бы так долго.
Холодные губы Терезы прикоснулись к моей щеке. Она поцеловала меня, а затем чуть слышно шепнула: