Пробуждение было похоже на толчок. Марта открыла глаза. Первым, что она увидела, была мочка уха, растянутая массивной серьгой из ракушек. Само ухо было длинным и заострённым, не оставляя сомнений в том, кем была его обладательница.
Заметив, что Марта проснулась, эльфийка подняла голову от шитья
— Хорошее дыхание. Долго будешь жить, дева-эльф, — сказала она.
Услышав ее, Марта смущенно потянулась к шапке, но ее нигде не было.
— А где Снорри? — спросила она.
— Стригущий бороду смотрит вещие сны, — был ей ответ.
Марта непонимающе нахмурилась, и эльфийка милостиво уточнила.
— Снорри спит.
Марта никак не пошла понять, шутит эльфийка, или говорит серьезно. По ее лицу ничего нельзя было понять. На вид ей едва ли можно было дать больше тридцати, но в глазах ее мерцало отражение звёзд, угасших много столетий назад. Эльфийка посмотрела на не в ответ. Не выдержав ее взгляда, марта отвела глаза. Стена шатра были покрыты множеством рисунков, и один из них показался ей смутно знакомым.
— Я видела фреску с похожим рисунком, — сказала Марта. — Что за дар вы вручили людям?
Игла взметнулась вверх, оставив на ткани алый стежок, похожий на свежую рану.
— Слезы дракона.
Марта посмотрела в сторону, где, как ей казалось, находился хребет Дракона, а эльфийка тем временем продолжала.
— Давным-давно жил на свете дракон, и был он последним из своего племени. Взмахнет он крылом, и поднимется буря. Издаст рык, и дрогнет солнце в колыбели небес. Ненасытна была его утроба, разорял он селения людей да эльфов, пока реки не переполнились кровью. Не могли с ним справиться ни герои человеческие, ни витязи эльфийские. Но вот нашелся однажды нашелся пастух с ушами острыми и сердцем человеческим. Оставил он отару своих любимых оленей, взял свирель и пошел к дракону. Спал дракон крепким сном, разорив очередное селение. Завидев его, достал пастух свою флейту и начал играть мелодию. Так сладостна она была, что приснилось дракону, будто вновь рядом с ним его братья да сестры, и больше он не одинок. Столь сладок был этот сон, заструились по щекам дракона слезы, обратившись в золотую реку. Так и спит он до сих пор вечным сном. В благодарность за избавление от дракона, шамана превратили пастуха в созвездие, и по сей день пасет он на небесных полях отару звезд.
Марта вытерла щеку.
— Мне жаль дракона, — сказала она. — Он просто не хотел быть одинок.
— Как и пастух, — был ей ответ.
Несмотря на легкий озноб, Марта вышла из шатра. Запрокинув голову, она увидела высоко в небе созвездие небесного пастуха. К горлу подкатил ком. Но вот из соседнего шатра она услышала знакомый голос. Откинув полог, Марта увидела, как Снорри пытался побриться охотничьим ножом и напевал под нос какую-то мелодию. Завидев Марту, гном чуть не свалился с бочки.
— Только остальным об этом не говори, — попросил он.
— Не буду, — успокоила его Марта.
— Наши уже ушли, мы и так выбились из графика из-за моей глупости, — сказал Снорри. — С утра пойду их догонять. Скоро вернутся охотники, они проводят тебя до посёлка.
— Нет.
Снорри удивлённо посмотрел на Марту. Поначалу она сама не узнала свой голос, охрипший от простуды, но звучавший как никогда твёрдо.
— Я пойду с тобой.
Марта не знала, что он прочёл в ее глазах, но возражать гном не стал, и этого ей было довольно.
Уже засыпая, Марта видела все те же рисунки, которые словно отпечатались на ее веках.
Снаряжая путников второго, эльфы одарили их запасами еды, а Марте подарили новый рюкзак взамен утраченного старого. Взглянув внутрь, Марта обнаружила там пару крепких тетрадей и набор карандашей. На прощание эльфийка подняла руку.
— Пусть ветер укажет вам путь, — сказала она вместо напутствия.
Догнали гномов они лишь на третьи сутки. Те разбили лагерь почти у самого подножия хребта Дракона, и каждое утро Марта просыпалась от слепящих лучей солнца, что отражалось от его вершин. Каждое утро гномы уходили брать пробы и возвращались мрачнее тучи. Каждое утро Марта садилась за статью, зябко кутаясь в колючий плед. Мысли то липли друг к другу, то бросались врассыпную, никак не желая превращаться в связный текст. «Героический поход», «доблестные гномы-геологи» и «общее благо» — привычные фразы звенели пустотой, и в них не было ничего от ее подлитых мыслей и чувств.
В какой-то момент Марта обнаружила, что вместо описания процесса поиска месторождения олова рисует иллюстрации к сказкам эльфов. Особенно убедительно получился дракон, слезы которого превратились в золотую реку Ханхерон. Марта уже собралась нарисовать саму реку, но ледяной порыв ветра взлохматил листья тетради и едва не выбил карандаш у нее из рук.