— Не хулигань, — проворчала Марта, и ветер послушно затих, улегшись у ее ног.
Задумчиво грызя карандаш, Марта вновь открыла тетрадь и посмотрела на рисунок. Что-то было не так. Ханхерон брал начало не в горах, а с эльфийского ее имя переводилось как Серебряное Копье. Еще немного подумав, Марта пошла в палатку и вернулась обратно с картой. Сдув с лица непослушные волосы, она развернула карту и принялась внимательно ее изучать, временами бросая встревоженный взгляд на хребет Дракона. Поначалу собственная догадка показалась ей лишь пустой фантазией — результатом растревоженного воображения, но Марта упорно продолжала изучать карту, словно от этого зависела судьба всего похода. Но вот ее внимание привлек неприметный ручеек, бравший начало в одной из горных вершин.
— Талнах, — сказала Марта, словно пробуя на вкус его название.
Слезы.
Ожидание было столь томительным, что до возвращения гномов Марта успела сгрызть все ногти на пальцах и пересчитать все родинки на руках.
— Я знаю, где золото! — выпалила она, стоило только гномам подойти к лагерю.
Кто-то из гномов поперхнулся водой. Не давая им возразить, Марта развернула карту и ткнула на ручей.
— Смотрите, здесь Талнах впадает в Ханхерон, а здесь отмечены места, где раньше намывали золото. Как видите, они все расположены ниже по течению, уже после того, как Талнах впал в Ханхерон. Талнах переводится как слезы, что, если легенда о крови дракона не врет?
Гномы переглянулись. Ньяль почесал бороду.
— Все реки, впадающие в Ханхерон проверяли на золотоносность, — возразил он.
Что-то внутри болезненно сжалось и Марта опустила карту. Все было зря.
— Помню, как мой дед рассказывал об обвале, — сказал Снорри. — Да и, к тому же, разве Талнах не ручей?
Гномы переглянулись.
— Идти туда недели две, сорвем план, — сказал один.
— Думаешь, мы так его выполним, олух, нас уже, считай закрыли!
— Ты кого олухом назвал?
— Да кого мы слушаем, у нее же уши длиннее моей бороды!
— И твоего языка!
— Да как ты…
— ТИХО! — крикнул Ньяль.
Удостоверившись, что гномы угомонились, он откашлялся и начал свою речь.
— Значит, так, — начал он. — Завтра снимаемся с места и идем снимать пробы в ручье Талнах, и молитесь всем богам, чтобы высокая сестра оказалась права.
Марта скатала карту, стараясь чтобы никто не увидел ее улыбки. Ей хотелось смеяться от облегчения и всей комичности ситуации. Кто бы мог подумать, что именно здесь и сейчас в компании неотесанных и ворчливых гномов она впервые за всю жизнь почувствовала себя своей.
Глава 5. Поймавшая ветер
Сцепив руки, Марта сидела в длинном словно ее уши коридоре. К местному начальству ее не вызывали ни разу, и теперь она терялась в догадках, будут ее ругать или хвалить. Утром в ее комнату с бесцеремонностью гнома ввалился Снорри и отдышавшись сказал, что к ним в поселок приехало телевидение и несколько крупных шишек из ближайшего города, и вечером для них в ДК устроят праздничный банкет. С замиранием сердца Марта услышала, что одним из гостей был сам Оберон сын Титании. Он приехал со съемочной командой, чтобы снять сюжет о золоте дракона — мифе, оказавшемся правдой.
Оберона Марта видела лишь один раз издали и, перехватив его взгляд, тут же ретировалась за склад дров. И вот теперь она сидела в коридоре, разглядывая пыльный ковер в ожидании своей судьбы. Рядом стоял стол секретарши, что бойко клацала по печатной машинке и дымила сигаретой. Марта с завистью покосилась на ее круглые человеческие уши и взлохматила отросшие за время похода волосы.
Статья получилась неплохой, хоть сказок в ней было больше чем геологических терминов. Журнал напечатал ее на первых страницах, и бабушка уже успела прочесть ее всем знакомым, а до этого Марта получила пронизанное гордостью письмо от матери. Сама Марта не знала, гордиться ей или смеяться, и потому просто попросила прислать ей новую шапку.
Затрезвонил телефон, и Марта чуть не выронила шапку, которую до этого мяла в руках. Секретарша как ни в чем не бывало сняла трубку.
— На связи. Да, я передам, — ответила она, затушив сигарету, и положила трубку. — Можете проходить, вас ждут.
Натянув шапку, Марта подорвалась со стула. Сейчас или никогда.
В кабинете было так солнечно и пыльно, что Марта на секунду ослепла, а когда прозрела, то обнаружила себя пожимающей руку начальству.