— Вот она — наша сказочница, — сказал начальник и наконец-то отпустил ее руку.
Словно в подтверждение его слов Марта чихнула и окончательно прозрела. Первым, что она увидела, был чёрный зрачок камеры, направленный прямо на неё, а вторым льдисто-голубые глаза Оберона.
Он сидел в кресле, сцепив длинные пальцы, а на столе перед ним лежал нетронутый блокнот. Марта быстро отвела взгляд и села напротив.
— Согласны ли вы, дорогая, дать небольшое интервью этим господам с центрального канала? — спросил Вадим Трофимыч.
— Да.
Чтобы ни на кого не смотреть, Марта принялась сверлить взглядом блокнот.
— Вы работали в геологическом журнале, когда сделали это открытие, все верно? — спросил Оберон.
Марта кивнула.
— Должно быть, вы располагаете большими знаниями в области геологии, раз смогли совершить это выдающееся открытие.
Марта замотала головой, но, почувствовав, что этого недостаточно, заставила себя заговорить.
— Нет.
— Простите?
— Я не разбираюсь в геологии. Я просто рассказала гномам легенду, которую узнала от эльфов, а уж они сами...
Нового вопроса не последовало и, поддавшись любопытству, Марта подняла глаза. Казалось, ледяное самообладание на секунду покинуло эльфа, но тот быстро взял себя в руки и продолжил писать.
— Откуда вы узнали об этой легенде? Старейшие весьма неохотно посвящают в них.
Слова его мало походили на вопрос и скорее на утверждение. Марта сглотнула, ощутив ком в горле. Если задуматься то это чувство она испытывала всю жизнь, но только сейчас смогла его назвать. Обида. Но оно было не единственным, и за ним скрывалось нечто совсем родное.
— Эльфы приняли меня как свою дочь и были добры ко мне, как даже родной отец никогда не был, — сказала Марта и наконец подняла голову.
Оберон усмехнулся.
— Уж простите, но если ваш отец не эльф, то я не вижу причины, по которой старейшие могли бы доверить смертной тайну...
Не дав ему договорить, Марта сдернула шапку и заправила волосы за уши, чувствуя мстительное удовольствие. Оператор тихо выругался на эльфийском и выключил камеру.
Много лет она прокручивала в голове этот разговор, но и представить не могла, что все произойдёт вот так по-дурацки.
— Ну-с делу время, а потехе... Впрочем, не важно, — прервал начальник. — Не хотите ли вы оба присоединится к праздничному банкету?
— Сочту за честь, — ответил Оберон, не переставая рассматривать Марту.
Марта тоже хотела согласиться, но внезапное подозрение закралось в ее душу.
— А гномы тоже приглашены? — спросила она.
— Гномы? — переспросил Вадим Трофимыч. — Ах, гномы... Боюсь, подобные мероприятия им чужды. Их, знаете ли хлебом не корми, дай у костра посидеть.
— Спасибо, но я уж лучше с ними у костра посижу.
— Ну, как знаете, — легко согласился начальник.
Костёр она заметила ещё издали — уже вечерело, и он рдел подобно обломку солнца, затерявшемуся средь скал. Шапку Марта надевать не стала, словно совсем позабыв о ее существовании, и уверенным шагом направилась в сторону костра.
Завидев ее, Снорри заговорщически подмигнул и похлопал по бревну, на котором сидел.
— Хорошо подгадала — Фьялар уже закончил беды пророчить, а Ингам ещё не начинал, — сказал он и вручил ей консервную банку, в которой уже плескался ароматный чай.
— А то, ну-ка подвинься, товарищ, - сказала Марта, устраиваясь рядом.
Марта взяла банку и села, привычным взглядом окинув гномов. Гномы сварливо переговаривались друг с другом, что в их понимании приравнивалось к вежливой беседе. Марта сделала глоток, чувствую на языке легкий привкус стали. Рядом стояла гитара, заботливо подвязанная зелёной лентой. Взяв ее в руки, она пробежалась по жёстким металлическим струнам, чувствуя приятную боль на кончиках пальцев.
Гномы затянули песню. Сердце болезненно сжалось, и Марта украдкой смахнула слёзы, не переставая играть. Пальцы болели все сильнее, но останавливаться было нельзя. Марта слышала, как поёт Снорри. Его звонкий голос сплетался с голосами других гномов и вместе с искрами костра взмывал ввысь, чтобы раствориться в вечернем небе.
Кто-то опустился на свободное место. Марта повернула голову. Рядом сидел ее отец. В простом свитере и сапогах он держался столь же непринужденно, как и в дорогих костюмах.
— Можно? — спросил Оберон, протягивая руку к гитаре.
Не говоря ни слова, Марта передала ему гитару, и эльф продолжил играть вместо неё. Марта хотела что-то сказать, но нужные слова никак нигде. Да и к чему они? Взяв банку с чаем, чтобы согреть озябшие руки она подставила лицо багровым лучам закатного солнца и позволила ветру играть с ее волосами.