— Да, это мой выбор. Ты же видишь.
— Квеннар, я не осуждаю тебя, но…
— Я предпочёл бы, чтобы меня называли тем именем, которое я ношу здесь, — ответил тот. Он положил перед собой тетрадку чистых, уже сшитых листков пергамента и взялся за перо. — Даже если Гортаур пожелал, чтобы вернулся тот Квеннар Исчислитель, который ни с кем не любил беседовать о своей любви к древним временам, но записывал всё, что услышал от Валар, майар и Перворожденных эльфов — это лишь на сегодня, Пенлод.
— Ни с кем, кроме Феанора, — покачал головой Пенлод. — Странно, правда?
— Феанору было интересно всё на свете, — Гватрен слегка улыбнулся. — Я даже начинал ревновать, хотя всегда не особенно любил его. Боюсь, что самый последний вариант моих записей остался у него, он перечитывал его много раз, и я его плохо помню. Я сейчас попробую восстановить предпоследний, тот что переписал тогда у меня ты — тот, что был в библиотеке Тургона. Прости, но я многого уже не помню. Ты правда мне поможешь?
Гватрен стал писать, иногда обращаясь к Пенлоду с вопросами: «Fumellar? Ты не помнишь, в этом слове одно l должно быть?», «Точно крюк? Не секира?» и тому подобное.
— Слушай, — сказал Пенлод, — а я ведь самого начала этих «Анналов» на самом деле раньше целиком не видел.
— Как это? — спросил Гватрен.
— В той нашей книге, что была в Гондолине, отдельные страницы переписал у тебя сам Тургон, а мне и другим он не стал это показывать, — пояснил Пенлод. — Откуда ты вообще всё это взял? Ты пишешь, что Ниэнна была женой Намо! И кто такие Магрон и Магринта?! В «Анналах Амана» Румиля всё было совсем не так. А ведь говорят, что ему обо всём рассказал сам Манвэ…
— Мне поведала об этом Вейсура, — ответил Квеннар.
Пенлод вздрогнул: в ранней юности он слышал валаринское имя Варды, но сам никогда не осмелился бы повторить его*.
— Как я и думал, — усмехнулся Майрон, прочтя написанное Гватреном; на это у него ушло всего две-три минуты. — Мне очень интересно, почему по наущению Манвэ эта история исчезла из всех книг, написанных Румилем. Смотрите, что сказано о приходе Валар в Арду:
«Однако когда все они пересекли пределы мира, и Вильна звенела от их полёта, пришли поспешно и поздно Макар и свирепая его сестра Меассэ; и лучше бы они не нашли этот мир, но остались бы вечно с айнур меж Вайтьей и звёздами, ибо оба были духами, склонными к раздору и вместе с некоторыми другими, меньшими, что пришли с ними, был первый и главный, что присоединился к раздорам Мелько и помогал ему распространять его музыку».
Тут же есть примечание о том, что их другие имена — Магрон, «Убийца» и Магринта, «Кровавая рука», а также Рамандор, «Гремящий» и Равенни, «Львица». Итак, если не считать этого текста, вы что-нибудь слыхали о таких Валар? Где они сейчас? И в какой момент они исчезли?
— Сейчас, когда я переписывал это, я серьёзно задумался над тем же, что и ты — когда именно они пропали, — сказал Гватрен. — Судя по всему, это произошло одновременно с пленением Мелькора. На момент пленения Мелькора оба они были в Валиноре, ибо, отправляясь к вратам Утумно, чтобы выманить оттуда Мелькора, Валар «облачились в оружие, которое они получили от Макара».
— И почему они исчезли?.. — спросил Пенлод.
— Почему — вполне очевидно: они были если не друзьями, то союзниками Мелькора, — ответил Майрон.
— Похоже на то, — сказал Гватрен. — Я раньше считал, что они ушли куда-нибудь, где им никто не мешал пользоваться оружием — ведь Макар, как у меня тут говорится, любил «наносить удары без причины». Мир велик, думал я тогда: они могут обитать где-нибудь среди льдов или, наоборот, на дальнем юге Эндорэ и перестать посещать советы Валар. Потом я удивлялся тому, что их не видели в Хэлькараксэ…
— Вот послушай-ка, Гватрен, — Майрон взял новую страницу и резко провёл по ней ногтем: — «Все Валар были злы на Мелько, и один лишь Макар противоречил Манвэ». Очевидно, что Макар был против захвата и заточения Мелькора: «Макар всё же говорил в его пользу, хотя и не слишком тепло, ибо он сказал: „Дурно было бы, если бы мир царил всегда: уже не слышно эха боя в вечном покое Валинора; и если мы не сможем увидеть ни боевых деяний, ни бурного ликования даже во внешнем мире, как это было бы досадно! — так что не хочу я, чтобы наступили такие времена“».
— И если бы Макар и Меассэ остались, они могли бы помочь Мелькору до срока бежать из плена или даже захватить власть в Валиноре? — спросил Пенлод.
— Безусловно, — ответил Майрон. — Тем более, что они оба — и брат, и сестра, — не выносили эльфов, для которых, собственно, всё это и делалось. Вот, здесь: «Макар сказал, что Валинор построен для Валар — „И уже он стал садом, где растут розы для прекрасных дев, а не жилищем мужей. Зачем вы хотите заполнить его детьми этого мира?“. В этом Меассэ поддержала его, и Мандос, и Фуи — то есть Ниэнна — были холодны к Эльдар». Словом, когда Мелькора взяли в плен, другие Валар не могли потерпеть того, что в Валиноре имеются те, кто стоит на его стороне. Я на месте Манвэ и его приятелей тоже убрал бы их куда-нибудь или до пленения Мелькора, или, скорее, во время его, чтобы никто не помешал.
— Это звучит разумно; тогда можно было бы особенно подозревать тех, кто не принимал участие в пленении Мелькора. Итак, — Гватрен ещё раз посмотрел на страницу, — кроме Манвэ, там были почти все Валар, которых мы считаем мужчинами, а именно Аулэ, который сковал для Мелькора цепь, Оромэ, Тулкас, Мандос и Лориэн, Эонвэ, ещё несколько майар, в том числе глашатай Манвэ, Норнорэ; им помогали Ульмо и Оссэ. Следовательно, Майрон, все валиэр, в том числе сама Варда, Йаванна с Ваной, которые с самого начала ненавидели Мелькора за то, что он уничтожал милые им деревья и цветы, а также Ниэнна и Эстэ — остались в Валиноре. Несса тоже вряд ли сопровождала своего супруга Тулкаса, я думаю.
— Я не Финрод и могу поверить в то, что один из Валар способен поднять руку на брата, но неужели женщина, тем более одна из айнур, могла пойти на такое злодейство? — недоверчиво спросил Пенлод.
— Пенлод, ты забываешь, что внешние признаки пола у Валар — это чистая условность: Валар просто пытаются быть похожими на детей Илуватара, — сказал Гватрен-Квеннар, — и при этом хотят, чтобы пары, которые они образовывают, с точки зрения людей и эльфов выглядели бы, как обычные супружеские пары — союз мужчины и женщины. Стоит только вспомнить о том, — он говорил теперь, обращаясь к обоим, и к Пенлоду, и к Майрону, — как отчаянно все Валар хотели, чтобы Аман был полностью свободен от всякого зла. Та же Йаванна или Ниэнна могли из самых добрых побуждений захотеть устранить Макара и Меассэ. Я не считаю это невероятным. К тому же учтите: Меассэ ведь почему-то выглядела и вела себя, как женщина — хотя Макар считался её братом, а не мужем, и ей, одной из Валар, не обязательно было принимать женский облик! Почему она решила быть женщиной? Очень возможно, что другие валиэр имели какие-то свои основания ненавидеть её, и убрать хотели именно её, а не Макара… Хотя, конечно, всё это могло произойти и до того, как Валар отправились в Средиземье. Например, Тулкас часто посещал Макара и Меассэ в их жилище и вступал с Макаром в учебные поединки. И находилось их жилище на дальнем севере Амана. Вот послушай:
Гватрен стал читать вслух. Колдовство исказило его облик, но сейчас, когда он читал собственный текст, Пенлод всё больше и больше слышал привычный ему голос Квеннара:
— «Макар и его свирепая сестра Меассэ построили жилище для себя: им помогал только их собственный народ, и мрачное это было жилище. Стояло оно у пределов Внешних Земель, неподалёку от Мандоса. Сделано оно было из железа и ничем не украшено. Здесь сражались слуги Макара, облачённые в доспехи, и здесь раздавался звон, и крики, и завывания труб, и Меассэ ступала между воинов, и побуждала их наносить новые удары, или же пробуждала ослабевших крепким вином, чтобы они могли продолжать сражаться, и руки её были по локоть красны от крови. И битва в покоях Макара продолжалась беспрестанно, если только слуги его не собирались в залах для пира или в то время, когда Макар и Меассэ отправлялись на охоту на волков и медведей в чёрные горы. Однако дом был полон боевого оружия и воинских уборов, и огромных щитов, и сверкание стали было на стенах. Он был озарён факелами, и пели здесь свирепые песни победы, захвата и разрушения, и алый свет факелов отражался в лезвиях обнажённых мечей. Здесь часто сидели Макар и сестра его, слушая те песни, и у Макара на коленях лежал огромный крюк, а у Меассэ — копьё».