— Обрати внимание, Квеннар, на местоположение дома. Мы к этому ещё вернёмся, — сказал Саурон. — Смотри-ка, — он наклонился над листом и ткнул в него ногтем, — наш приятель Румиль попытался исправить текст: «Однако в дни перед сокрытием Валинора эти оба в основном бродили по земле и часто были далеко от той земли, ибо они любили ничем не скованные бури, которые Мелько поднимал по всему миру».
— Да, я сам услышал от Румиля именно такое объяснение тому, что Макар и Меассэ не посещают собрания Валар — когда я узнал от Варды об их существовании, — подтвердил Гватрен. — Тогда я в это поверил.
— Тут даже было сказано, — заметил Саурон, — что Макар преследовал Мелькора в Хелькараксэ. Но, видимо, потом Румиль и сам понял, что это уже несусветная глупость, и решил написать всё заново.
— Но Майрон, почему ты так уверен, что их в тот момент не было — и нет — в Валиноре? — спросил Пенлод. — Может быть, они существуют, но действительно просто не любят Валар и эльфов, и поэтому нигде не появляются?
— Видишь ли, Пенлод, тут мало что сказано о Макаре, но можно себе составить какое-то представление об его характере, — задумчиво сказал Майрон. — Вспомни обстоятельства первого пленения Мелькора — не так, как вам рассказывал об этом Манвэ, а так, как они описаны здесь. Валар сначала притворно изъявили Мелькору покорность, а потом сковали цепью. И когда они обманывали его, то говорили, что Аулэ построит ему в Валиноре огромный дворец, башни которого будут стоять выше вершин Таникветиля, — «а если тебе угодно, поживи пока во дворце Макара». То есть Мелькору обещали, что он будет жить в доме Макара, которому он полностью доверял. Пенлод, вот ты как думаешь: могли ли Валар без разрешения воспользоваться именем Макара, чтобы обмануть Мелькора? Стал ли бы Макар обманывать так Мелькора, которого он всё-таки считал своим другом — и ради чего? Что бы он сделал, если бы узнал, что Мелькору обещали гостеприимство в его доме, а потом заковали в цепь? И Макар, и Меассэ, судя по всему, что тебе удалось узнать от Варды, свободно странствовали по всему миру: они могли предупредить Мелькора о готовящейся против него ловушке, но не сделали этого. Я практически убеждён, что когда Валар обещали Мелькору убежище в доме Макара, ни самого Макара, ни, скорее всего, его дома и его сестры в Валиноре уже не было.
— Вообще-то в этих преданиях его сестра вообще не произносит ни слова, — сказал Пенлод. — Меассэ только несколько раз выразила согласие с братом…
— Да, — кивнул задумчиво Майрон, — но её всё равно устранили, и копьё ей не помогло. Вообще мне очень интересно, как именно они это сделали: ведь оба они — и Макар, и Меассэ — были постоянно вооружены. Они всё время упражнялись в военном искусстве, и, думаю, владели им лучше, чем Тулкас, а, может быть, и сам Мелькор. Кто в таком случае…
— Я думаю, ответ на этот вопрос очевиден, — сказал Гватрен. — Они оба спали. И спрашивать об этом нужно всё-таки либо Ирмо Лориэна, либо его супругу Эстэ. Только Эстэ почему-то сама всё время спит. Хотя её муж и повелевает снами и грёзами, это странновато.
— Ты прав, Квеннар, — ответил Майрон. — Мне нужен тот, кто может проникнуть в обитель Эстэ. Сейчас как раз самое время… Пенлод, побудь здесь, завтра-послезавтра я тебя заберу и доставлю обратно.
— Гватрен, почему Варда вообще стала говорить с тобой об этом? — недоверчиво поинтересовался Пенлод.
Квеннар пожал плечами.
— Все любят говорить с теми, кто их слушает, — улыбнулся он. — Ты же помнишь, я с детства любил слушать рассказы о прошлом… ах, да, ты же младше меня. Всегда забываю, Пенлод — мне кажется, ты был всегда. Так вот, я всё время расспрашивал старших родственников, тех Перворождённых, что пришли в Аман, и, конечно, Валар и майар. Она прямо говорила мне, что не рассказывает всего, но я узнал довольно много. О чём-то я догадывался. Что-то… Пенлод, а почему это сейчас стало важно для него? Неужели он надеялся привлечь Макара и Меассэ на сторону Мелькора?
— Потому что Тургон ему объяснил, что Сильмариллы сделаны из костей одного из айнур, — мрачно ответил Пенлод.
— Что?! — Гватрен выронил перо. — Каких… каких костей? Чьих?! Но неужели?.. Тургону-то откуда про это известно? А ты об этом знал? Ты ведь работал в мастерской Феанора?!..
— Нет, я не знал, — сказал Пенлод. — Но Тургон, как я понимаю, догадывался — или знал — об этом всегда. Просто решил это использовать только сейчас.
— Но всё-таки — откуда?! Наверно, Ульмо ему сказал, они же друзья? Да, это похоже на Тургона… Может быть, это было какое-то существо вроде дракона? Есть же айнур, которые облачены в звероподобные тела, как Унголианта или Тхурингветиль.
— Тургон считает, что это было существо, похожее по облику на детей Илуватара, поскольку эти кости выглядят так же, как кости самого Майрона. В этом он смог убедиться, ибо ему там между делом отхватили палец, — пояснил Пенлод. — У Унголианты, например, кости вряд ли есть…
— Да, и я видел череп Тхурингветиль, — кивнул Гватрен. — Он лежит тут, внизу, в хранилище. Он желтовато-коричневый, полупрозрачный, но не испускает света — в отличие от оболочки Сильмариллов. Пенлод… мне что-то не по себе от всего этого. Неужели Феанор использовал… я даже не могу подумать — использовал кости Макара и Меассэ?..
— Тургон при мне спросил Майрона: «может быть, ты помнишь, чтобы кто-то из вас пропал? Долго не подавал о себе вестей? Какие-то подозрительные ссоры?». Тургон определённо думает именно это, Гватрен. Он очень хорошо помнит твою книгу.
— Да, — сказал Гватрен. — Видимо, и Майрон, прочитав это, подумал то же самое.
— Понимаешь… — сказал Пенлод, — я могу представить, что Феанор использовал кости, черепа, могу представить, как он сделал из них сосуды, вместилища для света, но почему вообще свет Деревьев смог войти в эту оболочку?
— Боюсь, что мы знаем ответ, — сказал мрачно Гватрен. — Скорее это лишь подозрения, но мне кажется, что я прав. Смотри: согласно рассказу Варды, Аулэ и Ульмо собрали свет, оставшийся после падения Светильников Иллуина и Ормала в два котла — Кулуллин и Силиндрин. Из этого описания, Пенлод, явствует, что это была жидкость или что-то подобное. И потом, было сказано, «они выкопали две огромные ямы»: «в одну Ульмо вложил семь золотых скал, которые пришли из самых безмолвных глубин моря, и туда бросили осколок светильника, что горел на Хелькаре на Юге», а в другую яму «бросили три огромные жемчужины, что Оссэ нашёл в Великом море, и после них Варда бросила маленькую звезду, и они покрыли его пеной, белыми туманами, и чуть присыпали землёю». Ну словом… ты же говоришь, что видел Майрона раненым, кажется?
— Квеннар, ты же не хочешь сказать?..
— Хочу, — кивнул тот. — Варда описала мне то, что видела: светящуюся жидкость в котлах и какие-то предметы, которые в них бросили. В том числе и что-то, что бросила она сама. Или что дали бросить туда ей. Ты же понимаешь, Пенлод — айнур сами не знают, как они устроены: во всяком случае, как устроены самые могущественные из них, а именно те, что предпочли облик детей Илуватара: Валар и приближённые к ним майар. Даже Майрон не догадался, что имеет дело с фрагментами костей, пока ему этого не сказал Тургон. Даже она могла не осознавать, что видит. Что-то из того, что было брошено в ямы, откуда позднее выросли Деревья, представляло собой остальные фрагменты тела. Или тел. Если свечение Деревьев представляло собой заключённую в них в виде сока кровь, то вполне естественно, что эта кровь смогла органически соединиться с оболочкой, слиться с ней в единое целое. Тебе ведь Майрон рассказывал, что Сильмариллы показались ему какими-то мягкими, незаконченными, когда попали к нему в руки? И даже при этом свет не вылился из оболочки.
— Если свет не выливается оттуда, — сказал Пенлод, — то… то их, может быть, можно было разрезать? Кстати, Гватрен, а ты знаешь, что Сильмарилл, который унёс отсюда Берен Эрхамион, был поддельным?