— Нет, — поражённо ответил тот.
Пенлод объяснил, как он догадался об этом, увидев в мастерской Майрона корону и отверстия для камней в ней.
— Ты сам как думаешь, Мелькор или Майрон могли распилить их? — спросил Пенлод. — Сделать новые?
— Нет, Пенлод, я думаю, что распилить их никто не мог, не выпустив — не разлив — Свет. Особенно учитывая, что этот Свет, как я тебе уже сказал, собой представляет. Дело в другом. Вот это вот, — Гватрен постучал по странице, — объясняет, откуда взялся ещё один Сильмарилл. А может быть, и не один.
— Каким образом? Ведь в этих главах нет ни слова о Сильмариллах… — ответил Пенлод.
— Пенлод, очнись. Ты же говорил, что Тургон показывал, как Феанор выкроил Сильмариллы из черепа. Было двое пропавших Валар — Макар и Меассэ. Значит, было два черепа. Из двух черепов можно было сделать шесть камней. Как минимум. Значит, весьма вероятно, что второй комплект камней существует.
— Но… Квеннар, как же тогда? Что теперь думать — по поводу чего Феанор и его сыновья дали клятву? Это же с ума можно сойти! — Пенлод начал нервно ходить по кабинету. — Они имели в виду все камни? Что с другими тремя? Или четырьмя? Ведь можно предположить, что если использовался череп Макара, он мог быть больше, чем череп его сестры, ведь он же был мужчиной?.. Ох, что я говорю!
— Пенлод, ты же читал мой словарь вроде бы, — горько усмехнулся Гватрен. — Я же ещё там говорил, что Клятва — довольно бессмысленная штука. И дело не только в том, сколько вообще существует камней и какие из них можно считать «сильмариллами». Кто вообще может считаться хранящим их? Как они попали к Мелькору, если он не убивал Финвэ, а Финарфин, как ты говоришь, их ему передать не смог?
— Если в этом деле принимают участие Валар, — сказал Пенлод совсем тихо, — и мы подозреваем, что Валар убивают друг друга, то открывается гораздо больше возможностей. Становится отнюдь не обязательно искать похитителя Сильмариллов в доме Финвэ. Ведь тот же Ирмо или Эстэ могли усыпить всех и войти в дом так, что никто потом ничего бы не вспомнил…
— И самым подозрительным, — сказал Гватрен, — это всё делает Феанора.
— Но почему? Ведь всё равно получается, что Феанор пострадал больше всех! Финарфин убил его отца, и ему пришлось покинуть Аман в поисках Сильмариллов — кто бы их ни похитил! Он погиб первым из нас…
— Я не знаю, что думать, Пенлод, — покачал головой Гватрен. — Мы сейчас перестали понимать Феанора, вот в чём дело. Мы не знаем, почему он решил сделать эти камни из этого материала. Мы не понимаем, какую игру он вёл с Валар. Неужели никто из Валар или из их прислужников-майар, за всё это время не попробовал хотя бы побеседовать с ним о камнях и о том, из чего они сделаны? Что ему сказали? Что он сам думал по этому поводу? Почему он сам так дорожил Сильмариллами? И в конце концов, Пенлод, ты помнишь, с чего началось всё это расследование? С того, что Майрон зашёл в покои Тургона здесь, в Ангбанде, и сказал Тургону, что ему было неприятно убивать Феанора. Феанора, эльфа, который родился в Амане и которого он вроде бы раньше никогда не видел. Почему?
Комментарий к Глава 43. Сад, где растут розы для прекрасных дев * У Толкина есть много разных эльфийских имён Варды, но варианта прямо на валарине нет. Однако в приложении к «Утраченным сказаниям» упоминается возможно, эльфийское по происхождению общее имя Манвэ и Варды – Wanwavoisi. Первая часть – Wanwa- явно обозначает Манвэ и, видимо, связана с одним из вариантов эльфийских обозначений ветра. Я взяла вторую часть и позволила себе её немного «починить», чтобы она стала больше похожа на валарин :)
====== Глава 44. Расколотая душа (1): Близнецы ======
For Tilion tarried seldom in Valinor, but more often would pass swiftly over the western land, over Avathar, or Araman, or Valinor, and plunge in the chasm beyond the Outer Sea, pursuing his way alone amid the grots and caverns at the roots of Arda. There he would often wander long, and late would return.
J.R.R. Tolkien
Ибо Тилион редко задерживался в Валиноре, но чаще он быстро проходил над западной страной — над Аватаром, или Араманом, или Валинором и погружался в бездну за Внешним морем; один он шествовал среди гротов и пещер у самых корней Арды. Здесь он часто бродил подолгу, и возвращался поздно.
Дж.Р.Р. Толкин
Кирдан продолжал стоять на месте, словно замороженный, глядя в то место, где только что светилось перед ними видение — лежащий на высоком ложе в золотых одеждах Финголфин.
Майтимо оглянулся, пытаясь понять, заметили ли Финголфина в этот краткий миг Тургон и Аракано. И увидел, что Тургон горько плачет, опустившись на колени. Майтимо подбежал, чтобы утешить его.
— Турьо… Турьо, Гортаур держит слово. Он вернёт тебе Пенлода. Конечно, вернёт, — сказал Майтимо.
— Майтимо… — Тургон безудержно рыдал, вцепившись в рукав Аракано, — Майтимо, он ведь хотел, чтобы Гилфанон остался на ночь! Майтимо, ты понимаешь?!
— Кто? Майрон? — Майтимо ничего не понимал.
— Финарфин! — воскликнул, наконец, опомнившись, Кирдан. — То есть Воронвэ. Когда сын Тургона был тут в гостях, он уговаривал его остаться здесь на ночь. Мерзавец! Тургон, не плачь, всё позади, он мёртв, он никого больше не обидит.
— Кирдан, — сказал Тургон, вытирая слёзы, — ведь я тоже не узнал Финарфина. Я не понял, что он — не Воронвэ. Вряд ли его мог бы узнать и ты. Если только… — он замолчал и отвёл глаза.
— Тургон, — Финрод, наконец, собрался с силами, чтобы заговорить. — Я теперь вижу… понимаю, что ты устроил всё это. Не знаю, почему. Как именно. Я не знаю, как ты сговорился с Сауроном. Что он с тобой делал. Идриль рассказала мне не всё. Точнее, почти ничего. Но разве так можно было — сразу?.. Может быть, отец смог бы исправиться. Мы же друзья… — и Финрод, посмотрев в глаза Тургону, добавил, — Были. Неужели тебе не…
— Не что? Не совестно? Нет, Финдарато, не совестно. Не жалко насильника, мучителя и убийцу? Нет, не жалко. Потом — это сделал не я, — ответил Тургон. Он кивнул в сторону Маэглина. — И о том, что сделали со мной, и о том, почему мой племянник убил Финарфина, лучше спрашивать у него самого.
Финрод повернулся к Маэглину. Всё то время, пока он находился в море, Финрод думал о нём, вспоминая сбивчивый, явно неполный рассказ Идриль и её супруга о штурме Гондолина и о предательстве Маэглина. Он пытался себе представить, как его двоюродный племянник, сын доброй, милой, рассеянной Аредэль, смог пойти на такое чудовищное предательство — и не мог.
— Ломион… Ты отомстил Финарфину… моему отцу за себя. Он тебя обидел. Но, может быть, ты всё-таки мог бы проявить милосердие?
— Да я не то, чтобы за себя, — вздохнул Маэглин. — Я бы… ну он тогда бы попросил по-хорошему, что ли. Я, мол, твой двоюродный дедушка, так, мол и так. А то что так руки выкручивать, и ребро мне тогда чуть не сломал. Да я, конечно, сам виноват, пить надо было меньше. Дело житейское.
Выражение лица Тургона, который стоял у Маэглина за спиной, трудно было описать.
— Так за что ты его убил? — спросил Финрод.
— За тридцать шесть яиц куриных, — злобно сказал Маэглин. — Да кто он такой, чтобы с моей бабушкой так обращаться! Мы, дети и внуки Финголфина, вас не дешевле. Кирдан… — он косо посмотрел на Кирдана, который стоял в стороне, на том месте, где исчез Саурон, — Кирдан рассказал тогда дедушке Финголфину, что мол, с вашей супругой Анайрэ несчастный случай вышел. Дедушка с дядей Фингоном, конечно, поверили. А дядя Тургон — нет. Он тогда послал кое-кого в Гавани, и там выяснили, что был корабль из Валинора, и с него женщина бросилась на камни. Вот тебе и несчастный случай. Дядя ко мне в комнату пришёл и стал рыдать — дескать, ты мужчина, должен знать. Тоже мне! Я тогда ему ещё сказал — неладно там что-то у них, это не просто так! И надо не сидеть, а выяснять, кто виноват. С тех пор я о Валиноре ничего хорошего не думал. Мне потом, в Ангбанде уже, и отец, и Натрон говорили, что надо отомстить за неё. Натрон вот что сказал: «Я, Маэглин, с твоим дедушкой всего час разговаривал, когда был у него во дворце и расспрашивал про Эола, но Финголфин был очень хорошим. Анайрэ не могла бы сделать это из-за него. Если так, то значит, или кто-то ей что-то наврал, или её там кто-то обидел». Я и сам всегда так считал.