— Ты знаешь?.. — спросил Келегорм.
— Да, — кивнул Эолет. — Мелькор рассказал Маэглину достаточно, чтобы я всё понял. Мелькор вообще рассказывает ему слишком много. Боюсь, потому, что только относительно моего сына Мелькор может быть абсолютно уверен, что тот глупее его самого. Но на самом деле в последние годы Ломион стал намного умнее. Жаль, что это досталось такой ценой.
— Я буду рад, если у тебя с Аредэль всё получится снова, — искренне сказал Келегорм. — Очень.
— Так ради этого тебе пришлось разорваться, Эол? — услышали они тихий насмешливый голос.
Келегорм вздрогнул и обернулся. У живой изгороди стояла Лалайт, крутя в пальцах зелёный стебель малины. На её белых ручках появились несколько царапин.
Когда Майрон в облике Лалайт впервые появился в их доме, Келегорм покинул своих братьев до того, как выяснилось, кем же является эта девица и сейчас несказанно удивился её появлению.
— Ну здравствуй, — сказал он. — Тебе-то что надо тут?
Он окинул Лалайт взглядом. На ней была скромная чёрная шапочка с несколькими перьями ворона и гагатовой брошью, чёрное платье, на котором блестящим чёрным стеклярусом были вышиты спиралевидные, похожие то на глаза, то на водовороты, узоры. Это было очень похоже на траур.
— Супруг твой умер, что ли? — спросил Келегорм.
— Пока нет, — пожала плечами Лалайт, — но всё к тому идёт. Так что я уж заранее, а то, боюсь, его очень быстро закопают… или наоборот… — ну словом, не успею я сшить платье. Эол, так как же всё-таки это вышло, а? Не мог решить, кого из них ты любишь?
— Я не помню, — ответил Эолет. — Мы не помним. Мы долго думали об этом. Вспоминали. Отчасти это так. Ты вызвал тогда мой дух по просьбе Маэглина. Я не хотел жить. Но часть меня хотела. Я думал, что погубил Аредэль, что некому было спасти её из склепа, что она погибла самой страшной смертью. Хотел умереть вместе с ней. Хотел вернуться к Натрону, чтобы всё было, как раньше. И хотел отомстить Тургону, хотел заставить его страдать. Но когда Тургон действительно стал моей матерью, я уже не смог его ненавидеть. Понимаешь, это странно, но разорвались мы не потому, что я — Эол — мы — любили одновременно и Натрона, и Аредэль. Одна часть меня хотела жить, другая — нет. Моя душа раскололась. Но та часть, которая не хотела жить, не могла оставить ту часть, которая хотела. Боюсь, ты не поймёшь, — покачал головой Эолет.
— Понимаю, — ответила Лалайт. — Почти. Но сейчас речь о другом. Эол, ты же слышал, как кто-то из Валар обещал Мириэль, что она родит сына и предупреждал, что «её тело может не выдержать»? И ты говорил, что её волосы стали серебряными именно после этого? — Лалайт повернулась и властно указала на Келегорма.
— Приблизься. Подойди, Келегорм. Объясни мне кое-что.
Майрон почти не изменил облик, но блестящие серые глаза Лалайт загорелись ярким, рыже-синим, как в костре, пламенем, отсветы которого пронизывали её золотистые кудри.
— Тар-Майрон, — сказал Келегорм. — Так это был ты? Ты тогда явился к моим братьям?
Вместо ответа Лалайт достала откуда-то из складок юбки знакомый Келегорму медальон с прядями волос его и Мириэль.
— Что с моими братьями? — пересохшими губами спросил Келегорм. — Откуда ты это взяла?.. взял?!
— С твоими братьями? То же, что и раньше: надеются добыть Сильмариллы ну и, видимо, попытаться распилить два камня на пятерых. Непосильная математическая задачка для отважных крошек-нолдор. А мне вот интересно, что всё-таки случилось с твоей бабушкой. Смотри.
Лалайт достала медальон, открыла и качнула им у себя перед лицом, как маятником. Прядь волос Келегорма и прядь волос Мириэль выпали из него и — застыли в воздухе. Лалайт опустила руку. Келегорм не мог понять, откуда этот свет — от её глаз, лица, или он идёт откуда-то изнутри неё, невидимый, отражаясь только на белых прядях. Сначала волосы самого Келегорма заискрились снежными искрами; потом Лалайт перевела взгляд на волосы Мириэль.
Прядь чуть разошлась на отдельные волоски, словно от дыхания невидимого ветра; они парили в воздухе, как странный цветок. И пронизывавший их свет стал переливаться внутри волосков, лучась странными, льющимися капельками фиолетовых, розовых и сиреневых огоньков.
— Ты ведь знаешь, что это такое, Келегорм? Знаешь, почему её волосы стали такими?
Элеммакил вышел из дома; рядом с ним встал Тургон. Элеммакил хотел было броситься к Келегорму, но Тургон удержал его.
— Это похоже на Сильмарилл, — прошептал Тургон. — Плоть и кровь айнур.
— Да, — ответил Келегорм. — Знаю. Ладно… теперь это не имеет значения. Для меня, во всяком случае. Однажды я пожаловался Ниэнне на то, что… ну, на свои волосы. Она сказала, что я не должен горевать. Что Мириэль принесла великую жертву, «чтобы исправить нашу ошибку».
Келегорм подошёл к Лалайт и протянул руку, слегка коснувшись пряди волос Мириэль.
— «Брат наш», сказала она мне, «расстался с жизнью. Брат наш ушёл в Чертоги Намо. Этого не должно было случиться. Я ошиблась. Это была ошибка. Я так хотела вернуть его! Но он больше не хотел быть одним из нас. Он не хотел нас знать. Мириэль, хотя и была лишь одной из детей Илуватара, согласилась помочь нашему горю. Мириэль произвела на свет того, кто в прошлой жизни был одним из великих айнур». Тогда, — Келегорм обернулся и почти виновато посмотрел на Элеммакила, — тогда я и узнал, что мой отец Феанор не обычный квенди. Что он — тот, кого Валар могут назвать своим братом.
Комментарий к Глава 44. Расколотая душа (1): Близнецы Я всё-таки разбила эту главу на две части, но по чисто техническим причинам; вторую вывешу, как только смогу :)
Приношу глубокую благодарность Анника-, которая опять выступила в роли гамма-ридера для этой и двух последующих глав, обоим бета-ридерам за самоотверженное редактирование (особенно Единорожку за прочтение огромного объёма текста), а также участникам нашего маленького фикрайтерского междусобойчика – NaNoWriMo для фикрайтеров, – особенно его организатору Sacrif Winter, Даше, Ольге (Атриа Мур), Агатик (Able.To.Do), Любови (Nemesi Mellark) и всем остальным. Я думаю, я бы не смогла без вас дописать :)
====== Глава 44. Расколотая душа (2): Зеленое пламя ======
— Тьелко, — спросил Элеммакил, — так ты поэтому так отчаянно хотел жениться на Лютиэн Тинувиэль? Потому что считал, что тебе, сыну Феанора, который, по сути, был одним из айнур, в жёны годится только та, кто тоже была наполовину айну?
Келегорм молча кивнул.
— Получается, «ошибка» действительно случилась с кем-то из тех Валар, о которых сказано в книге Квеннара. С теми, кого мы никогда не видели? — сказал Тургон. — С Макаром и его сестрой Меассэ? Квеннар ведь записал для тебя свою книгу?
— Записал, не беспокойся, — усмехнулся Майрон.
— Я помню этот момент в книге, — ответил Элеммакил, — и Тургон нам — мне, во всяком случае — уже рассказал, что Сильмариллы на самом деле были сделаны из костей кого-то из айнур. Но, Майрон, почему ты думаешь, что погибли именно Макар и Меассэ? Ведь были и другие Валар, имена которых были в книге Квеннара — Валар, которых мы не знали, и которые тоже могли случайно погибнуть или просто уйти и потом захотеть вернуться?
— Всё это верно, — согласился Майрон. — В «Анналах» Квеннара и в других книгах, которые у меня есть, например, в «Речениях Румиля» упоминаются другие могущественные айнур или Валар, например, Омилло и Салмар; собственно, Оссэ и Уинэн некоторые авторы-эльдар также относят к числу Валар. Насколько я могу себе представить, в первые века существования этого мира сами айнур не могли ещё полностью осознать, кто из них является Валар, Властями этого мира, а кто обладает меньшей силой. Но видишь ли, Элеммакил, дело совершенно не в этом. Известно, что жилище Макара и Меассэ располагалось на северо-западе Амана, — именно там, где позднее построил свою крепость Феанор. Скелет, из которого были изготовлены Сильмариллы, был найден на западном побережье Амана. Более того, в книге, которую Финрод привёз из Амана, есть такая фраза, которую написал Румиль, а потом, естественно, стёр. Описывая уход войска нолдор из Амана, он говорит: «…копейщики, и лучники, и мечники, ибо не было недостатка в оружии, которое они вынесли из Валинора и из оружейных мастерских Макара на войну с Мелько». В обновлённом варианте, который известен всем, встречается практически та же фраза — но тут уже место Макара занимает Феанор. Я думаю, что Румиль просто проговорился и, прекрасно зная от Манвэ, в чём было дело, назвал Феанора его настоящим именем.