Яркое пламя окутало Тилиона и из его глаз полились сверкающие слёзы.
— Майрон… Умоляю тебя, отпусти. Клянусь, что сделаю всё, что ты захочешь. Я найду того, кто убил её.
— Найдёшь? Как? — жёстко спросил Майрон.
Он наконец, отпустил Тилиона; тот встал, потряс головой; слёзы рассеялись кругом снежным вихрем; его серо-серебристые одежды лучились холодом.
— Я действительно сделаю всё, чего ты потребуешь, — наконец, ответил он, — но мне нужно знать, в чём дело. Я полагаю, ты вряд ли скажешь, зачем тебе всё это нужно, но если я действительно буду задавать вопросы в Валиноре кому-то из майар или даже Валар, я должен знать, что именно известно тебе и в чём и кого ты подозреваешь.
— Хорошо, — Майрон сел за стол. Его волосы и лицо потускнели, жар утих, но всё-таки, когда он коснулся стола, на нём осталось чёрное пятно. — Что тебе об этом известно?
Тилион провёл пальцами по голубым знакам. Из его пальцев лучилась цветочная белизна, но знаки были ярче: нежный бирюзовый свет проходил сквозь руки Тилиона, туманно высвечивая его полупрозрачные кости.
— Она… Варда… записала это своей кровью, — прошептал он. — Вот в чём дело. Это сияние её крови.
— А тебе известно, что оболочка Сильмариллов сделана из костей айнур, которые Феанор нашёл в Амане?
Тилион долго молчал, потом сказал:
— Так вот в чём дело. — Тилион сел за стол рядом с Майроном. — Знаешь ли, Мелькор всегда очень хотел завладеть кем-то из своих собратьев, пронзить и разъединить душу и оболочку того, кто был равен ему, полностью покорить этого другого; затуманить его разум. Я бы подумал, что сам Мелькор сделал Сильмариллы, если бы не знал, что это невозможно. Но ты лучше меня знаешь, что в теле айнур заключено больше от их души, чем в телах людей и эльфов. Чужие кости должны сводить его с ума. Даже если их обладатель умер своей смертью. А ведь это возможно, Майрон: я слышал от кого-то из служителей Валар, что в тот раз Макар всё-таки не погиб, и оба они, и Макар, и Меассэ, какое-то время обитали на севере Амана. Но они оба стали слабее после своей первой гибели, и, наконец, совсем истаяли, а дворец обратился в прах.
— Я не верю, что Макар и Меассэ просто исчезли, особенно учитывая обстоятельства, — сказал Майрон. — От кого именно ты слышал, что их видели живыми в Амане?
— Я думаю, от Олорина, помощника Ниэнны, — сказал Тилион.
— Значит, это Ниэнна их видела там? — сказал Майрон. — Опять Ниэнна! И почему Ниэнна перестала быть супругой Намо? Ведь раньше это было именно так.
— Я не знаю. И никто не знает, — ответил Тилион. — Это произошло перед переселением эльфов в Аман. И определённо до того, как в Чертоги ушла душа Мириэль.
— Более того, этого не знает и Мелькор, — криво усмехнулся Майрон. — А ведь Ниэнна вроде бы считается его сестрой. Он действительно этого не знает.
— Я могу навестить её, но сомневаюсь, что она мне что-то расскажет, — развёл руками Тилион.
— Вот что, Илинсор. Мой помощник предположил, что их убили во сне или, по крайней мере, навели на кого-то из них беспамятство. Если…
— Я понял, — кивнул Тилион. — Лучше всего это получается у тебя и Мелькора. Насчёт Мелькора ты знаешь лучше, но если их не убивал ни ты, не Мелькор, то разговаривать об этом надо с Ирмо или с Эстэ. Моё появление в садах Лориэна никого не удивит. А мне давно хочется узнать у Эстэ, почему она так долго спит.
— Варда рассказывала одному из эльфов, что Макар и Меассэ какое-то время обитали на севере Валинора; это согласуется с тем, что слышал ты, — ответил Майрон. — Феанор мог найти случайно кости в Валиноре после того, как Макар и Меассэ погибли от руки Аулэ или оба умерли своей смертью. Но ведь в этой надписи говорится только о случайной гибели Макара. И вот это странно. Странно, и почему Валар позволили Феанору это сделать? Кроме останков, у Феанора оказались и украшения Меассэ. Я почти уверен, что в том, чем поливали корни Деревьев, была их кровь.
Пронзительный, тихий и гулкий звон заставил Тилиона замолчать.
— Мой господин зовёт меня к себе, — тихо произнёс Майрон. — Когда тебя ждать?
— Думаю, мне хватит недели, — ответил Тилион.
— Мне тоже, — сказал Майрон и молча отодвинул плиту, показывая Тилиону жестом — выход здесь и наверх.
— Сыновья Феанора? — сказал Мелькор. — Так они теперь собрались в Гаванях Сириона? Лучше убить их всех. Ты ведь можешь убить их всех? Разрушь королевский дворец. Они решили, что могут убежать от меня под защиту Ульмо. Я не буду больше это терпеть.
— Зачем же их убивать? — развёл руками Майрон. — Они такие забавные. И мы на их фоне так хорошо выглядим. После того, как они взяли штурмом и сожгли Дориат, многие, даже эльфы, стали говорить, что безопасность и покой можно найти только под нашей властью. И это… — Майрон, собственно, хотел сказать: «и это сработало бы ещё лучше, если бы ты не стал разрушать Гондолин». — К тому же, насколько я знаю, большинство потомков Финвэ уже разъехались из Гаваней. Амрод сейчас уже где-то среди синдар, у Келеборна и Галадриэль, а мне никто не сказал, где именно они обитают сейчас. Думаю, Келебримбор там же.
Майрону этого действительно никто не говорил. Правда, в его столе лежало письмо от одного из его шпионов с описанием дороги, расстояния, картой местности, паролем двухнедельной давности и схемой дворцовых покоев Келеборна (плана личных апартаментов пока, увы, не было), но он решил, что сейчас Мелькору эти сведения не нужны.
— Они все слишком много знают, — ответил Мелькор. — Мне следовало сделать это ещё тогда, когда ко мне попал старший из них. Но я затянул с этим. Не думал, что его отберут у меня. Ненавижу. Из-за этого Феанора мне пришлось… мне пришлось…
Он сдёрнул перчатку с искалеченной руки и вдруг резким движением вцепился себе в лицо, как будто бы хотел сделать на другой щеке новые шрамы, подобные тем, что оставил ему орёл, прилетевший за телом Финголфина. На белом лице остался чёрный след гари, будто он был маленьким ребёнком, который залез в печку.
— Майрон, и отчего это у нас ничего не вышло? — спросил он вдруг.
— О чём это ты? — Майрон удивлённо поднял брови. — Всё Средиземье принадлежит тебе. И если ты пожелаешь…
— Ну ты-то ведь знаешь, что наши Сильмариллы поддельные, — сказал Мелькор с деланной небрежностью.
Майрон знал, что это перескакивание с темы на тему — один из его любимых приёмов, которыми он смущал и запутывал собеседника, и оставался к этому равнодушным.
— В каком смысле? — спросил Майрон. — Что именно делает их «поддельными»?
Мелькор откинулся на спинку трона.
— А я думаю, это Финвэ спрятал настоящие Сильмариллы от него и от меня. Хотел, чтобы сын опомнился. А Феанор, бедный, решил, что я украл их. Он всегда ко мне плохо относился. Они, верно, остались в Валиноре. Может быть, просто отдать мои Сильмариллы сыновьям Феанора, а? Хорошая шутка. Маэдрос же так и не понял, что они не настоящие. Он так на них смотрел…
— Я не против, — пожал плечами Майрон, — от Сильмариллов для нас нет никакой пользы. А тебе, — он взял Мелькора за руку, — от них только хуже.
— Знаешь, что я придумал, Майрон?! Это так забавно! — Мелькор вскочил с трона, а потом снова забрался на него — с ногами, как он иногда делал. — Давай я их им отдам, а потом убью их всех. Или сначала убью, а потом положу на их могилы. Или отдам последнему, кто выживет, а потом его убью. О, нет, вот как нужно! Пусть они сами убьют друг друга! Как бы мне хотелось посмотреть, как они убивают друг друга! Они же станут убивать друг друга — ведь они же не знают, кому из них должны достаться Сильмариллы! И тогда будет считаться, что клятву Феанора исполнил я. Я же её и так всё время исполняю! Они поклялись мстить тем, кто возьмёт их в руки — они же сами брали их в руки! Клялись ненавидеть. Разве я их не ненавижу? Я так любил Феанора — ты знаешь, как я любил Феанора, Майрон?! Может быть, Феанор всё-таки возродится и согласится стать моим другом?
— И ты произнесёшь их эту самую Клятву и призовёшь на себя Вечную Тьму или как её там? — спросил Майрон.