— Да, такого я ещё не пробовал, — ответил Мелькор.
— Отличный план, — сказал Майрон. — Убьём их, сколько сможем, а оставшимся отдадим камни. Те, которые у нас остались.
Мелькор сначала яростно взглянул на него, а потом расхохотался.
— Отец, давай прогуляемся, — сказал Гил-Галад.
Они оба присели на длинный чёрный камень под старой ивой на берегу. От старых узловатых стволов тянуло влагой и запахом водорослей, но с моря дул лёгкий ветер; Гил-Галад взял Маэдроса за руку.
— Сейчас засидимся тут, — улыбнулся юный король, — говорят, ивы зачаровывают и нас, и людей.
— Да, я слышал, — сказал Маэдрос. — Говорили, что Воронвэ — настоящий Воронвэ — заблудился в краю ив, Нан-Татрен и несколько лет не мог исполнить приказ Тургона и отплыть в Аман.
Татиэ думает, что Кирдан мог бы… ах, вот, кстати, и Гельмир.
Гельмир шёл к ним по берегу. В руках у него было что-то странное, похожее на пучок водорослей или на старую сеть. Присмотревшись, Маэдрос с удивлением увидел, что это крошечная чёрная собачка с торчащими ушами и злобными круглыми глазками. Увидев Маэдроса и Гил-Галада, собачка то ли зарычала, то ли зашипела и стала вырываться из рук Гельмира.
— Выпусти её, — сказал Гил-Галад, — она и укусить может.
Гельмир выпустил собаку, и она стала метаться вокруг него по песку.
— Я назвал её Кошмариком, — сказал гордо Гельмир. — Ужасное существо. С Кирданом-то она ведёт себя прилично. А Арминаса утром укусила.
— Присядь к нам, — пригласил его Гил-Галад.
— Тут места маловато, — пожал плечами Гельмир. — Если вы встанете, я подвину камень.
— Ты уверен? — спросил Маэдрос. — Давай помогу. — Он собирался было дать Гельмиру руку и помочь сдвинуть плиту, но тот легко схватил камень за один конец и лёгким движением перевернул его.
— Ох! — Маэдрос отшатнулся. Гил-Галад посмотрел и в испуге прикрыл рот рукой.
Под камнем Маэдрос увидел сгнившие обломки дерева, на которых сохранялись ещё следы резьбы — почерневшие деревянные яблоки, вишни и цветы. И среди обломков был скелет — скелет, вокруг шеи которого была захлестнута верёвка. Тяжёлая плита раздробила кости, но у виска убитого лежал камень — большой синеватый камень с зелёными прожилками, не похожий ни на что на этом берегу.
— Я думаю, его ударили по голове и потом задушили, — сказал Гил-Галад, взяв себя в руки. — По крайней мере, думаю, к такому выводу пришли бы люди-законники. Но он был эльфом: посмотрите на его пояс, пуговицы и кольцо. Волосы рыжеватые… хотя тут болотистая заводь, от воды они могли выцвести. Гельмир, прости меня, но ты знал, что он здесь?
— Собачка что-то так волновалась, что я решил посмотреть, — пожал плечами Гельмир.
— И он был довольно молод, — сказал Гил-Галад. — Я прожил достаточно и, увы, повидал скелеты себе подобных. Кости молодых эльфов отличаются от тех, кому… ну хотя бы столько лет, сколько тебе, Нельяфинвэ. Я думаю, ему было не больше двухсот лет. Может быть, и меньше.
— Бедный Воронвэ, — вздохнул Маэдрос. — Он всё-таки не остался в Амане. Финарфин вытянул из него всё о Гондолине — ведь тот никак не мог подумать, что может быть опасно что-то рассказывать отцу Финрода! — а потом задушил.
— Давайте пока его закроем обратно, Гельмир. Завтра я позабочусь о нём, — решил Гил-Галад. — И боюсь, я должен буду сообщить его отцу, что Воронвэ больше нет. Пойдём, — обратился он к Маэдросу. — Вечереет, нам пора возвращаться.
Они пошли по берегу; Гельмир легко вернул камень назад, схватил собачку за шкирку, слегка потряс и сказал:
— Насильник, убийца, лжец и скупердяй в одном лице — хорошая компания для тебя, Оссэ! Честно говоря, твоя былая дружба с Мелькором мне даже понятнее — ведь Мелькор хотя бы не трус и не… ну ладно, в нашем мире у Мелькора нет детей, так что у него просто нет физической возможности издеваться и над ними. Ну вот, мой милый Кошмарик, тебе надо только доказать мне, что ты можешь вести себя прилично и быть полезным. И тогда, со временем, я, может быть, верну тебя домой, на дно океана, и забуду, с кем ты связался…
Раздался чудовищный грохот. Белый прибрежный песок вздрогнул под ногами Гельмира.
Гельмир — точнее, Ульмо — выпустил собаку и обернулся.
— Что это за бред, — фыркнул он, — Похоже, Мелько совсем спятил.
Огромный сине-зелёный дракон ударил хвостом по мосту, соединявшему дворец и башню.
Гил-Галад, выбежавший к выходу из дворца на мост, едва успел остановиться. Он услышал жуткий крик. На противоположной стороне моста он увидел Карантира, который стоял, качаясь, с трудом держась за треснувшую стену.
— Майтимо, спускайся скорее! Кано, Нариэндил, бежим отсюда! — закричал Карантир и исчез из дверного проёма, бросившись вниз по лестнице.
Вцепившись в торчавший из стены обломок перил, Гил-Галад посмотрел вниз. Он увидел внизу зелёное платье, по которому расползалось тёмное пятно, странно изогнутую белую руку; голова и грудная клетка женщины были скрыты под раздавившим их вдребезги обломком колонны.
Сестра Луиннэтти, служившая няней в королевской семье, как раз вышла на прогулку со своими воспитанниками, внуками Идриль — маленькими Элрондом и Элросом. В последнее мгновение она успела оттолкнуть детей в сторону. Один из мальчиков схватился за её туфлю, надеясь вытащить свою нянюшку, другой схватил его за локоть, останавливая, уговаривая бежать. Выбежавший из башни Нариэндил, рискуя жизнью, выхватил оттуда детей, прикрыв их своим плащом и отбежал как можно дальше, спрятавшись с ними за высоким камнем.
Эгалмот покинул свой пост, и, привязав верёвку к тому же куску перил, спрыгнул вниз. Чудовище тихо, скрипуче зашипело и бросилось на эльфа; Эгалмоту удалось ударить его по тёмно-синей, блестящей лапе; тот дёрнулся, снова ударил хвостом.
Башня покачнулась и часть балкона рухнула. Эгалмот с залитым кровью лицом встал и с усилием ударил своим кривым мечом по морде чудовища, слепо, не глядя; дракон, разбрызгивая фиолетовую кровь, которая текла с его зубов, откусил эльфу голову и испустил поток пламени. Тело Эгалмота дёрнулось инстинктивно и рухнуло, охваченное огнём.
Гил-Галад не мог смотреть на это дальше; он схватил свой меч и собирался бежать вниз. Его нянюшка — Татиэ — схватила его за руку:
— Нет, ты не пойдёшь! Вспомни, что ты обещал Фингону, когда вы в последний раз виделись!
— Я не обещал не сражаться с драконами, — ответил тот. — Пойдём!
— Не надо, Гил-Галад, — сказал подошедший Кирдан. — Я тебя тоже об этом прошу. К тому же я думаю, — он покачал головой, — что сейчас за драконом придёт его хозяин, и если ты беспокоишься о своих подданных — люди и эльфы в Гаванях вряд ли пострадают. Он пришёл за теми, кто сейчас в башне.
— И-и-и! — завизжала Лалайт. — Наконец-то ты мне покажешь свою силу, дружок!
— Эх! — воскликнул истерлингский вождь. — Где ж ты пропадала, Лалайт! Ну да как раз вовремя!
Он ловко царапнул мечом по чешуе дракона, примерился, срубив несколько чешуек с гребня на крестце твари. Дракон ничего не почувствовал, но человек удовлетворённо фыркнул — получалось. Вождь замахнулся и отрубил сверкающий, украшенный радужным костяным выростом-лопастью конец хвоста; в этом месте дракон был толщиной с огромное бревно.
Послышался такой утробный визг, что все зажали уши; дракон, извиваясь, взмыл в воздух, разбрызгивая пламя по сторонам.
— Да на что тут смотреть-то, дядя Маэдрос! — Маэглин рывком оттащил Маэдроса в сторону, и истекающий мутной лиловатой кровью хвост шлёпнулся на то место, где тот только что стоял. — Ничего тут особенного нет.
— Твой хозяин, Мелькор, — выдохнул Маэдрос, — видно, не очень тебя ценит, раз натравил дракона на дом, где ты ночуешь. Или он не знает, что ты здесь?
— Ой, дядя Маэдрос, да вы его совсем не знаете, — вздохнул Маэглин. — Знает он, конечно, всё. Ну, в общем, и ценит он меня. Просто ему очень смешно сейчас — он так себе говорит: «а Маэглин-то там так и бегает туда-сюда. Вот смеху-то!».
— Боюсь, ты прав, Маэглин, — сказал Маглор. — Но как дракон сюда попал? Он же не летучий. Его кто-то привёл сюда… Осторожно!