— Но…
— Больше всего на свете я сейчас хочу, чтобы ты не узнал того, о чём спросил, как можно дольше. Лучше — никогда. Прощай, брат!
И Келегорм поскакал дальше.
— Теперь его все называют «чёрным эльфом», — услышал Келегорм у себя над головой.
Вала Оромэ научил Келегорма понимать речь животных и птиц. И там, наверху, переговаривались карканьем большие чёрные птицы — кребайн.
— Он уже не «Келегорм Светлый»! Ха-ха! Хотя его волосы по-прежнему светятся звёздными лучами, как перья орлов Манвэ.
— И он так же глуп, как те орлы.
— Ха-ха! Гортаур-то всех обманул!
Келегорм не верил в рассказы о том, что Мелькор иногда таится среди кребайн в птичьем облике, но боялся этих существ. Он знал, что они почти всегда «говорят» правду, одарены чем-то вроде чувства юмора — исключение для неразумных тварей — и не раз был свидетелем того, как они верно высказываются о будущем — неизвестно, почему.
Как правило, Келегорм старался отключать свою способность, иначе любая поездка по лесу сопровождалась бы бесконечным, бессвязным набором навязчивых и однообразных речей, но сейчас, перед сражением, когда все его чувства были обострены до предела, он не мог себе этого позволить. Он надеялся услышать что-то о противнике — но слышал только о себе.
— Его брат рыжий. Они раньше охотились вместе. Сейчас — уже нет.
— Келегорму Светлому больше никогда не придётся ездить на охоту!
— Никогда!
— Ты видел эльфа в жёлтом кафтане, с красным поясом и с жёлтыми волосами? Видел, как он ехал на север?
— Странный эльф!
— Если он ещё раз встретится с рыжеволосым, тот тоже больше никогда не сможет ездить на охоту! Ха-ха!
«Гватрен», — подумал Келегорм. — «Я ничего не могу сделать, чтобы оградить Майтимо от этого чудовища. Ничего».
Он поскакал дальше ещё быстрее; остальные его воины едва поспевали за ним. Птицы летели за ним ещё полмили, приговаривая — «Не сможет, не сможет, никогда не сможет!», потом отстали.
Приближаясь к месту назначения, Келегорм услышал вой волков.
— Зачем, зачем?
— Зачем наших братьев взяли в плен?
— Что они с ними сделают?
— Зачем, зачем, зачем?
В голосах зверей он слышал ужас и тревогу, и сам поддался этому чувству. Он выехал на поляну; перед ним начиналась дубовая роща — священное для людей место, то самое, где он когда-то убил Андрога, жреца из королевского рода истерлингов.
Тут он понял, что имели в виду волки.
По поручению Саурона эльф-Андвир и Белемир уже несколько дней вели переговоры с жителями Хитлума. Вскоре к ним присоединилась Зайрет, решительная приятельница Салганта, которая ради такого смогла временно оставить Химринг. Зайрет, хотя и была незаконнорожденной, вместе с Андвиром и Белемиром составляла всё, что осталось от королевского дома истерлингов.
Собрать вместе даже на краткое время людей — старейшин халадинов, князей истерлингов и друэдайн было очень трудно: все подозревали предательство, но многим казалось, что терять уже нечего, и если у Саурона (все прекрасно понимали, от кого исходят эти предложения) было что предложить, это стоило выслушать.
Наконец, на четвёртый день Андвиру удалось добиться предварительного согласия людей. Он торопился, поскольку прекрасно понимал, что хотя Мелькор за все прошедшие десятилетия никак не заботился об истерлингах, он обязательно должен узнать о попытке вывести их из-под его влияния. А чтобы обороняться от его войск, нужно было хоть какое-то единство.
— Каким ты вдруг стал красноречивым, Андвир, — сказал, наконец, один из истерлингов. — Мы-то не против, но попробуй сказать это простым людям — что скажут они.
— Нас осталось мало, — сказал Андвир, обращаясь к собравшейся толпе, — но мало осталось и всех вас. Халадины и люди из Дома Хадора порабощены, бежали или убиты; друэдайн скрываются в лесах. Людям обещали многое, но никто не заботится ни о ком из нас. Эльфы обещали защитить халадинов и друэдайн от орков и драконов; все их верховные короли, кроме юноши Гил-Галада, теперь мертвы. Наследник третьего дома Людей, Туор, стал родичем эльфов и живёт теперь в Гаванях Сириона, — ему нет дела до вас. Нам, истерлингам, обещали несметные богатства, славу и безопасность. В Битве Бессчётных слёз пали не только друзья эльфов, но и половина наших королей. Богатства нолдорских правителей оказались далеко на севере, в Ангбанде. Мы уже больше полувека истребляем друг друга, сражаясь за обещанные нам сокровища. Нас грабят и убивают лесные эльфы: они ничем не помогли ни Финголфину, ни Фингону, никогда не подчинялись им, но теперь говорят, что вправе считать нас врагами. Здесь мы никому не нужны! — горестно воскликнул Андвир. — И эльфы, и мой брат Андрог ошибались, ожидая помощи Валар из-за моря. Мы, люди, должны сами позаботиться о себе. Ульфанг и Бор были отцами для истерлингов; Хурин и Хуор были отцами для своих людей: они все заботились о своих детях так, как они это понимали. Но все они давно ушли Путём людей. Мы живы, и должны подумать о наших детях и жёнах.
— Андвир, ты правнук самого Ульфанга Старого! — крикнул старик-истерлинг. — Будь нашим королём!
— Вот это к чему! — сказал молодой черноволосый халадин с родинкой на щеке. — Выходит, старейшины предали нас и хотят навязать нам короля из истерлингов!
— Я слуга Гортаура, а слуга не может быть королём, — ответил Андвир. — Истерлинг не может быть королём подданных Фингона. Но мой племянник — сын женщины из дома Хадора. Все вы его знаете; он пользовался покровительством Гортаура и узнал от него много тайн и чародейства. Примите его, как короля!
— Спросите у тех, кто служит в гарнизоне Химринга, — сказала Зайрет. — Спросите у жителей Химлада, Дор Динена и тех, кто обитает в междуречье двух Гелионов. Истерлинги из-за Эред Луин, те, что не ушли с Ульфангом, нападают на них, но им не приходится бояться. Они могут спокойно растить своих детей и не бояться за своих жён. Рука Гортаура защищает их. Они живут по законам, которые он установил для них. Примите Белемира, как короля, и он тоже даст вам справедливые законы и свободу.
— Зачем нам сын Андрога? — спросил молодой рыжий истерлинг.
— Если это спрашивает истерлинг, что сказать нам, халадинам? — спросил тот же черноволосый юноша.
— Ты что, правда чародей? Владеешь тайнами жизни и смерти, провидишь будущее, можешь искать клады? — отозвался невысокий, мрачный вождь друэдайн.
— Я, — сказал Белемир, выйдя вперёд, — могу дать нашим воинам бессмертие; я могу взять их души и вселить их в могучих волков или медведей. Я могу вызывать души и узнавать их тайны. Провидеть будущее я не берусь — будущее зависит от нас самих, а что касается кладов — это проще простого. Для того, кто видит умерших, заглянуть под землю легко.
Белемир прошёл несколько шагов и коснулся ствола огромной сосны, указав на красный валун, торчащий из-под корней.
— Тем десяти, кто поднимет этот камень, я отдам треть всех спрятанных тут сокровищ, — сказал он.
Старейшины смотрели недоверчиво, но десять желающих нашлось быстро: трое парней в одежде истерлингов, пять местных и двое друэдайн. Они отодвинули камень, и под ним оказался сундук, запечатанный большой красной печатью.
Эльф-Андвир подошёл и наклонился, чтобы посмотреть. Вместе с Белемиром они сломали печать, на которой было начертано имя Верховного короля нолдор Фингона. Стало быть, сундук попал сюда за пятнадцать лет, которые прошли между Битвой Внезапного пламени и Битвой Бессчётных слёз.
Внутри были аккуратно сложены золотые слитки, кольца, браслеты и серебряная и золотая посуда — судя по отметкам на ней, посуда из королевского дворца Финголфина. Все знали, что после Битвы Бессчётных слёз грабить в нолдорском королевском дворце было практически нечего: все свои сокровища Верховный король раздарил соратникам. Видимо, Фингон всё-таки решил на случай, если останется в живых после битвы, спрятать последнее, что у него осталось — немного золота и личные украшения.