У Майтимо даже голова закружилась от облегчения и радости.
«Значит, это никто из нас. Никто. Это он убил Финвэ. Это какой-то родственник Индис, и он убил Финвэ. Может быть, это она приказала ему. Это не имеет отношения ни к кому из нас».
— Я никого не убивал, — сказал Гвайрен. — Я участвовал в битве Бессчётных слёз, я оборонял Нарготронд вместе с Ородретом, но я не мог бы убить безоружного и беззащитного, а именно это и есть убийство.
— Ты лжёшь, — ответил Воронвэ. — Я должен заковать тебя в цепи и отправить в Аман.
— Каким образом? — спросил Кирдан. — Как ты отправишь его в Аман?
— Это не твоё дело. Я получил приказ.
— От кого? — сказал Тургон. — Я тебе ничего такого не приказывал, Воронвэ. Кто мог тебе приказывать? И каким образом Гвайрен бежал сюда из Валинора?
— Я не отвечаю больше перед тобой, Тургон, — высокомерно сказал Воронвэ. — И не перед кем из вас. Я должен забрать убийцу с собой. Пойдём со мной, Гвайрен.
— Я не пойду.
Воронвэ подошёл к Гвайрену, взял его за руку и потащил за собой.
— Постой! — сказал Аргон. — Не трогай его! Да кто ты такой, чтобы…
Гвайрен посмотрел в глаза Воронвэ — и застыл. Маэдрос смотрел на него, и у него внутри всё похолодело. Глядя в лицо Гвайрену, Маэдрос невольно чувствовал то же, что он сейчас, а смотрел Гвайрен так, как когда-то он сам смотрел, попав в плен, на врата и решётки Ангбанда.
— Не надо, Аракано, — сказал Гвайрен. — Я пойду с ним. Ничего не поделаешь. Рано или поздно пришлось бы. Прощай. Я тебя очень люблю. И ты, Нельяфинвэ, — обернулся он к Маэдросу, — ты очень хороший. Я был очень рад с тобой познакомиться. Пусть всё будет хорошо у вас. Я был очень счастлив со всеми вами. Всегда. Пойдём, — обернулся он к Воронвэ.
— Давно пора, — сказал тот. Воронвэ хотел было подняться на лестницу вместе с Гвайреном, но на ступеньке стояла Лалайт — сегодня в пышном малиновом платье с серебряным шитьём и серебряной сеткой с гранатами на завитых белокурых волосах.
— Я не для того выпустила этого милого блондина, чтобы ты его забирал, — заявил, явно насмехаясь, Майрон. Воронвэ, видимо, был едва ли не единственным в этой компании, кто не знал, что представляет собой Лалайт, и недоуменно перекосился. — Выкручивайся как хочешь, сладкий мой пирожок, мой сахарный цветочек.
— Ты что, проголодалась? — сказал Воронвэ презрительно.
— Да, но я надеюсь сегодня очень хорошо пообедать, — сказала Лалайт.
— У меня есть ключ от задней двери, — сказал Кирдан. — Если это поможет тебе покинуть мою башню — я открою её для тебя.
Кирдан коснулся чего-то в стене за зарослями дикого винограда; серо-розовая плита отъехала в сторону и показалась небольшая, окованная медью дверь. Кирдан повернул несколько ручек; щёлкнули засовы, потом он вставил в дверь ключ. Дверь распахнулась.
Гвайрен в последний раз оглянулся на них — и Воронвэ вывел его наружу.
За дверью был берег — голубое море, светлый белый песок, серебристые травы.
А в море, уже совсем близко от берега, виднелся сине-серебряный парус «Эаррамэ».
— Она вернулась! Идриль… она вернулась! — вскрикнул Тургон. Но в его голосе не было уверенности.
Через несколько мгновений корабль оказался ещё ближе; он подошёл к цепочке скал у берега, и они увидели, кто стоит на борту.
Это была не Идриль, и не Туор, но все они прекрасно знали его.
Тот, кто был на корабле, перемахнул через бортик, соскользнул по цепочке якоря на скалу, потом, спотыкаясь, сначала по пояс в воде, потом бегом рванулся к берегу. Он бежал, не глядя ни на кого; он прибыл сюда ради лишь одного из них.
— Брат! — закричал он. — Брат, не бойся ничего! Я с тобой!
И он схватил в объятия Гвайрена, вырвав его из рук Воронвэ.
Комментарий к Глава 38. Пусть никто не вмешивается Про родителей юноши, который работал в конюшне, рассказывается в мини-фике “Как он обо всём догадался” (https://ficbook.net/readfic/4642948).
PS: эту главу я не стала резать, но, может быть, она всё-таки слишком длинная? Следующую такого размера можно (и можно ли вообще))? Как вам кажется?
====== Глава 39. Десятый Финвэ ======
Ложный шаг одной из Ваших дочерей может нанести непоправимый ущерб благополучию ее сестер. Ибо, как соизволила выразиться леди Кэтрин, едва ли кто-нибудь захочет теперь породниться с Вашей семьей.
Джейн Остен. Гордость и предубеждение
Несколько недель назад
Средиземье
Под звёздным небом шумные весенние воды Сириона омывали чёрную громаду острова. Свежий ветер шелестел в листве старых дубов и вязов; юные деревца, пронзившие разрушенную кладку крепости, сгибались до земли. Но если внимательно взглянуть на висящую в воздухе площадку второго этажа давно рухнувшей башни, можно было увидеть, что над омытым дождями белым мраморным полом качаются не только хрупкие древесные побеги и стебли: дрожали в горячем воздухе сами звёзды и серебряное блюдо луны. Над башней разливался жар; Саурон стоял в тени. Он ждал, и под его рукой камень начал светиться тёмно-багровым светом. Лунные лучи отражались в его блестящих глазах; рубины на его одеждах казались чёрными.
Саурон не любил ждать. Ему неприятно было тут находиться. Но Мелькору и в голову не пришло бы искать его и следить за ним здесь, на бывшем острове Тол-ин-Гаурхот, на развалинах крепости, где погиб король Финрод Фелагунд и его друзья.
— Итак, ты хочешь, чтобы я ещё раз встретился с ним? — спросил майа Тилион.
— Прошу, — ответил Саурон. — Взамен проси, что хочешь, но он должен узнать всё.
— У меня есть свой интерес, Майрон, — Тилион высокомерно улыбнулся. — И я выполню твою просьбу только если ты дашь мне то, что интересно мне.
— Что же тебе нужно, Илинсор? — Майрон назвал Тилиона его древним, забытым именем.
— Говорят, что в подземельях Ангбанда скрываются обломки Иллуина, Великого столпа Валар. Я слышал когда-то, что на нём есть надписи. Я бы хотел их увидеть.
Майрон удивлённо приподнял брови.
— Зачем?
— Видишь ли… — Тилион присел на каменный пол. Светящиеся голубые рога на его голове загорелись в этой тьме ярче; сияние его одежд разливалось по тёмному полу и от ночного ветра странными тёмными тенями шевелились в этом сиянии чёрные лезвия травинок. — Видишь ли, Майрон, — сказал он совсем тихо, — я многие столетия ухаживал за Тельперионом, Великим древом; я поливал его серебряной росой и ласкал его белые цветы. Говорят, в яме, куда посадили саженец Древа, были и обломки Иллуина, Северного столпа. Я хотел бы знать…
— Ты что, сомневаешься, что Мелькор обрушил Столпы? — недоверчиво спросил Майрон.
— Я хочу увидеть те надписи. Тогда я может быть, смогу тебе что-то сказать о Столпах… и кое о чём другом, — ответил Тилион.
— Мне надо подумать, — ответил Майрон.
— Ты ведь не можешь их прочесть, правда? — спросил Тилион. — Ты когда появился в окружении Аулэ? Мне кажется, что ты едва ли не последним из нас пришёл в Арду.
Майрон долго ничего не отвечал, потом сказал:
— Да, не могу. Я… я не помню таких знаков. Но ты можешь увидеть первую строку.
Майрон достал угольный карандаш и вычертил на своей белой руке ряд спиралей, зубцов и извилистых черт.
— Вот это верхняя строка. Что скажешь?
Тилион вгляделся — и на его тонких губах появилась улыбка.
— Я думаю, я многое смогу тебе рассказать, когда прочту это целиком. Тут написано:
э т о
б ы л
н е с ч а с т н ы й
с л у ч а й
Валинор
Он прошёл по цветущей аллее; большой розовый лепесток, упав с дерева, нежно прикоснулся к его щеке. Молодой эльф уже три дня гостил в доме короля ваньяр Ингвэ, но только сейчас решился сделать то, зачем приехал сюда.
В глубине сада в отдельном павильоне размещалась королевская библиотека. За большим резным столом из вишнёвого дерева сидел эльф с коротко стрижеными золотистыми волосами: он был занят составлением подробного каталога библиотеки, переписывая в большую книгу первые и последние строки стихов из поэтических сборников.