— Так вы не по срочному делу? — растерянно произнесла девушка. — Тогда могу я вам чем-то помочь? — очевидно, любопытство брало верх. Похоже, она вознамерилась получить заслуженную табличку «самый ужасный работник».
— Всё в порядке, я согласен подождать.
Девушка тут же расслабилась и с улыбкой вернулась к работе, периодически стреляя в него глазами.
Райвен же, напротив, ощущал, как напряжено его тело. Опустил взгляд и нехотя отметил, как дрожит правая рука. Силой собрал волю в кулак.
На бейдже значилось, что он из персонала клиники. На него обратились взгляды, полные чего? Надежды? Тревожного ожидания?
— Был созван консилиум докторов, на котором сейчас всё руководство клиники. Среди них есть хорошие специалисты, — сообщила Добролесна. Она кратко обрисовала их шансы с Льюисом. Что ему нравилось, так это то, что без лишних напоминаний Добролесна тут же бралась за сбор информации. — Мистера Аддерли уже перевели из реанимационного отделения и доставили на этаж. Сейчас он находится под контролем, но его показатели пока не стабильны. Угроза для жизни ещё есть.
Добролесна говорила тихо и раздельно, чуть развернув к нему лицо. По дороге в клинику она описала характер и степень тяжести повреждений. Он намерен был дождаться хоть каких-то прогнозов. При таком наплыве посетителей бесполезно рассчитывать попасть в палату. На него, в белом халате и с пропуском сотрудника, уже смотрели косо. Если бы не костюм, его бы приняли за сотрудника с нижних этажей или за интерна. Большинство из них не обратило бы и малейшего внимания на простого врача. Но дорогой костюм выдавал его с головой, как и его спутница. Добролесна была слишком приметна.
А потом что-то произошло. Видимо, в палате сработала какая-то система оповещения, и в коридор хлынули доктора. Ожидающие поднялись со своих мест, кто стоял на ногах в это время — устремились к докторам, преграждая проход. Наблюдая всё это, Райвен покачал головой.
В палату к Льюису быстрым шагом зашёл глава отделения, медсестра и молодой врач, одевая на ходу маску, — его лицо разглядеть не удалось.
Кто из сотрудниц остался за стойкой, а также подбежавшая менеджер этажа, пытались успокоить родственников.
Райвен кивком указал спутнице на отдельную зону со столиками, окруженными кустами лавра. Рассчитывал забиться там в тёмный угол. Добролесна выбрала для них самый дальний стол. Изображать из себя простого посетителя — в самом деле, ну не цирк ли?
Ожидание длилось уже около двадцати минут. Добролесна, молчаливо ожидая со всеми, время от времени встречалась с ним глазами. Иногда ему казалось, что ей доступны некоторые из его мыслей. Поначалу после его появления в организации ему было плевать на её мнение, потом он осознал, что она хороший работник. Они идеально подходили друг другу, как начальник и подчиненная: его считали тёмной лошадкой, а она слишком мало о себе говорила.
— Что вы чувствуете? — вдруг нарушила молчание Добролесна, следя за его реакцией, как цепной пёс.
— Очень хочется пить. Не принесёшь ли мне воды?
На её гладкой белой щеке появилась ямочка. Добролесна улыбнулась уголком рта, поняв всё правильно. Больше вопросов она не задавала. Аккуратно встав из-за столика в своей юбке-карандаш, она направилась к стойке администрации. Один из мужчин в холле проводил её долгим взглядом. Её гладкие чёрные волосы, низко собранные в тонкий хвост, блестели, как после полировки. Она была слишком изящна и утончена, и выделялась, так же как и он, среди находившихся на этаже людей.
На мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как чёрное опустошение поднимается изнутри и завладевает все телом. Каково быть палачом.
Наконец дверь палаты открылась. Среди множества голосов услышал, как кто-то из докторов, прерывая шквал вопросов, отбивается фразой: «остановка сердца» и просит дать ему пройти. Голос принадлежал главе отделения интенсивной терапии.
В тот же момент рядом оказалась Добролесна. Непривычная к подобным местам, она скованно оглядывала толкотню вокруг доктора и медсестры.
Райвен застыл на месте, его будто бы сковало по рукам и ногам. Голова едва заметно дёрнулась, его охватила дрожь, и в то же время несколько секунд он не мог пошевелиться. Дрожала только голова. Он так хотел вцепиться в неё руками, но сдерживался. Усилием воли заставил собственный пульс ослабнуть.
Мать Льюиса, застывшая у стойки администрации, резко пошатнулась. Её тут же подхватили под руку, не дав упасть. Именно из-за него все эти люди сейчас здесь, на этом этаже. Что же он чувствует при этом?