Либо Дэвис сумасшедший, одержимой стариной, либо у него есть какая-то веская причина носить подвеску с собой. Может, принимает за оберег, что само по себе мало вязалось с образом расчётливого бизнесмена.
Эспер переместился с планшетом и распечатками за журнальный столик. Повторно просматривая текст, он подчеркнул слово «Византия» в заголовке. Что-то не давало покоя. Почему именно этот период? Почему Византийская Империя? Райвен настолько любит золото, эмаль и драгоценные камни? Или подвеска имеет религиозную направленность? Но в таком случае на ней был бы изображен Иисус Христос.
Иногда его манера выражаться или какая-то особенная стать и умение себя вести наводили на мысли, что мужчина получил широкое серьёзное образование, а также питает особую приязнь к истории. Может быть, дом у него битком набит антиквариатом. В переписке они почти не затрагивали эту тему, если разговор и касался образования, то рассказывал о себе один Эспер. Да и, судя по всему, воспоминания об учёбе у него были гораздо свежее, чем у Дэвиса.
Может быть, он слишком зацикливается, пытаясь узнать о Райвене больше? Только вот незадача: чем больше он узнаёт, тем меньше понимает.
У многих коллекционеров с причудами дома имеются по-настоящему редкие и древние предметы, даже, пускай, кому-то доставляет удовольствие носить некоторые из них на себе или показывать соседям. Однозначно это не делает Дэвиса преступником. Точно также как не делает его потомком византийского императора.
Поздравляю вас, мистер Дэвис, вы — обладатель древней реликвии Византийской эпохи, с этой мыслью Эспер разложил все документы и фотографии на столике.
А может наследник и не догадывается о ценности изделия, приобретя на аукционе за бесценок?
Эспер взглянул на телефон, с воткнутыми в разъём наушниками. Сначала он узнает всё сам, а потом попробует вытащить информацию из наследника.
Открыл на планшете несколько ссылок, приведенных в столбик на обороте распечатки.
За час он нашёл несколько подвесок, имевших схожую овальную, реже — прямоугольную форму, с ликами православных святых. Иногда попадались подвески с изображением помазанных лиц, либо просто с россыпью драгоценных камней. И чаще всего в золоте.
Забыв, что утром на работу, Эспер совершенно потерял счёт времени, переходя с одной ссылки на другую по эпохе Византии. От усталости он начал щуриться, глаза болели. Подняв взгляд от экрана, Эспер заметил, что освещение падает как-то не так, и обстановка подозрительно напоминает кабинет мистера Финча. Что ещё за затмение разума? Он сидел за массивным письменным столом старика. Помимо него в комнате находился Райвен. Похоже, начались галлюцинации.
Эспер медленно обошёл стол и приблизился к старому кожаному дивану, где спал мужчина. Упираясь спиной в мягкую коричневую спинку дивана, Дэвис лежал на левом боку. В качестве подушки у того был подлокотник. Райвен спал как младенец, чуть согнув ноги в коленях, так как он не помещался полностью. Боясь развеять наваждение, Эспер на нетвёрдых ногах подошёл ближе.
Освещение и обстановка были такими же, какими он запомнил их в свой приезд в Неаполисс. Изменилось только содержание. Под себя Дэвис подмял синее длинное пальто. Тот был в чёрной, просвечивающей контуры тела тунике, надетой поверх чёрной майки. Логотип Луи Виттона на ремне и чёрные брюки. Что там Луи Виттон рядом с Византийской реликвией… Полупрозрачная ткань рукавов переходила в более плотные манжеты. Эспер задержался взглядом на свободно лежащей поверх бедра кисти руки. На запястье почему-то не оказалось часов, зато татуировки были видны из-под свободных манжет.
Им вёл слепой импульс. Эспер присел на корточки рядом с диваном. Не осознавая до конца, что делает, потянулся и сдвинул с правого плеча наброшенный край пальто, под гофрированной тканью рукава просвечивал круглый рельефный символ. Всё тело пробрала дрожь, когда он коснулся татуировки на запястье Райвена.
Эспер был уверен: вот так раньше Дэвис засыпал в кабинете мистера Финча. Должно быть, такое происходило нередко. Картина спящего мужчины на кожаном диване в полутёмном помещении кабинета выглядела столь обыденно, и не казалось чем-то странным, как и то, что подсознание перенесло именно сюда — в Неаполисс, в особняк мистера Финча. С тех пор как узнал от Имоджен, что Дэвис продолжает заниматься делами лесопилки, эти мысли не оставляли его в покое.
Вьющиеся волосы блестели в слабом свете, каждый глянцевый виток, словно Дэвис использовал сыворотку для блеска. Эспер с трудом оторвал от них взгляд. Проверил: дыхание ровное, ни одного признака, что Дэвис сейчас проснётся или следит за ним из-под прикрытых век. В запястье клыками не впился, уже неплохо. Парадоксально, но Райвен даже в чужом сне способен спать. Эспер накрыл пальцами тыльную сторону запястья. Упёрся в край жёсткого рукава, ощупывая и поддевая широкую манжету, проскользнул туда пальцами. Осторожно, боясь вздохнуть, провёл по чёрной татуировке на коже, пока не накрыл символ всей ладонью, как тогда на дороге, среди битового стекла.