Ещё не оформили договор, а наследник его уже убить готов.
Да, они познакомились при странных обстоятельствах. Дэвис вызывал смутное беспокойство. Не обоснованное ничем, чисто на уровне инстинктов. От решения наследника напрямую зависела роль Эспера в команде мистера Доша. И если он совершит промах или Дэвису что-то не понравится, то начальник сполна отыграется на нём. А, может быть, пугала сама неопределённость, и сон имел глубокий философский смысл.
Утро было идеальным для прогулки, о чём Эспер бодро сообщил управляющему, когда спустился в столовую в поисках чая. Всю ночь Дэвис держал его на мушке, пока Эспер то ли действительно тупил, то ли притворялся тупым. Тот факт, что во сне наследник так и не выстрелил, ведь можно считать за добрый знак?
До завтрака Эспер собирался пробежаться; разминка не помешает, раз уж он пропускает два дня тренировок, заодно поможет согнать остатки дурацкого сна.
Набросил поверх термофутболки, которую взял для бега, красно-чёрную спортивную куртку, достаточно лёгкую, чтобы чувствовать комфорт, но в то же время хорошо сохранявшую тепло. Маршрут пролегал через центральную улицу, плавно огибающую квартал за кварталом. Во время пробежки успел довольно хорошо запомнить расположение лавочек и контор.
Первые этажи занимали в основном магазины, мелкие конторы, почта, в том числе гостиница, куда заселился Эспер. Как позже выяснилось, в Неаполиссе не было клубов, кинотеатров, торговых залов — пойти здесь было некуда, всюду царила небывалая для него тишина. Городок в сказочном антураже, жилые постройки с архаичными вывесками, колокольцами на дверях, перилами и козырьками, даже воздух казался особенным, чистым, лёгким, душистым.
Он словно оказался в краткосрочном отпуске, мог гулять по улицам, наслаждаться видами старого города и первозданной красотой природы. Такого он не увидит дома, где все его передвижения ограничивается офисом, бассейном и выездами на соревнования. Даже в голову не приходило, насколько он ограничен, постоянно находясь в тесных рамках.
Улица вывела к больнице, откуда медленным бегом Эспер направился к гостинице. Первым делом примет душ.
На самом деле он был рад натолкнуться на кого-то из посетителей — пока он общался только с управляющим. Дама, проживающая в гостинице — вторая дверь слева — угостила персиковой пастилой, а узнав, что Эспер приехал из Лондона, где живут её сыновья, сестра и трое пуделей (или героев событий было больше?), посетовала, что молодёжи с каждым её визитом всё меньше, молодые не засиживаются тут, и Эсперу, должно быть, невыносимо скучно в Неаполиссе. После чего поделилась огромным куском домашней выпечки с повидлом, которую она принесла в бар, завернув в полотенце с изящной вышивкой. И ведь не лень было везти из дома этот свой пирог.
У Эспера все пытались расспросить про Лондон, что за человек мистер Дош — тот самый покупатель мистера Дэвиса — и чем занимается их фирма. Эспер как мог старался не афишировать дела компании, не зная, как отразится на их имидже раскрытие всех деталей сделки.
Ближе к ланчу, когда он собирался прогуляться до кафе и перекусить, хотя со вчерашнего пиршества ещё оставались наггетсы и яблоко, принесли посылку. Даже гадать не стал, от кого она: в этом городе о нём знал только мистер Дэвис, если только её не доставили по почте из Лондона. Тогда проще было бы отправить факс.
А едва подхватив в руки ещё теплую коробку, понял, что угадал. Сгорая от нетерпения, развернул свёрток фольги, вложенный в картонную коробку для продуктов. Это что, розыгрыш? Застыв на лестнице, ведущей на второй этаж, он поднёс коробку к лицу и втянул аромат. Запечённая до хрустящей карамельной корочки птица, обложенная помидорками, лучком и дольками лимона. Взойдя по лестнице, Эспер привалился к стене, заглядывая в свёрток и не веря глазам. В голове не укладывалось. Только что с огня. Дэвис прислал ему в гостиницу жаркое из пернатой дичи, которую же сам и поймал в лесу. Звучит уж совсем дико, чтобы походить на правду. Румяная корочка пахла так, что было страшным преступлением игнорировать запах.