Кроме него и персонала на ВИП-этаже не было никого, и всё внимание сотрудников досталось ему. Его обхаживали как званого гостя.
Девушка, принесшая кофе, объяснила, что сейчас было время осмотра, поэтому ожидание могло немного затянуться.
Они здесь создали атмосферу дорогой гостиницы. Страшно представить, сколько стоит обслуживание. В широком коридоре совсем не ощущался запах лекарств, пахло свежестью, от такого количества растений даже дышалось легко.
Воспользовавшись моментом ожидания, Эспер окликнул девушку. Та с улыбкой подошла к его столику.
— Уже скоро вы сможете пройти. Я могу вам чем-то помочь сейчас?
Её улыбка не исчезла, и когда он открыл на телефоне селфи с Райвеном.
— Мисс, вы можете сказать, когда этот человек последний раз приходил навещать мистера Аддерли? Он должен был посещать эту клинику много раз.
Девушка осторожно взяла телефон из его рук. Эспер, не отрываясь, следил за её лицом. Через несколько секунд она вернула телефон.
— Простите, я первый раз вижу этого человека. В мою смену он не посещал ВИП-этаж. — Эспер почувствовал, как ему становится дурно. — Разрешите, я покажу фото другому администратору? — снова забрав его телефон с разбитым стеклом, девушка пересекла зону ожидания и зашла за мраморную стойку. Недолго они совещались с другой сотрудницей, но Эспер уже прочитал ответ на её лице, когда девушка принесла телефон обратно.
— Этот человек не посещал клинику, — тут она перевела взгляд на двери палаты, откуда в этот момент вышла медсестра с небольшим чемоданчиком. — Вы можете пройти. Первая дверь направо. Когда время визита закончится, к вам подойдёт медсестра. Если вам что-то понадобится, в палате есть кнопка вызова. Доброго дня, сэр.
Какая-то ерунда. Райвен ни разу не бывал на этаже, где находится доктор Аддерли? Сейчас он мог быть уверен на сто процентов, что сотрудницы не ошибаются — они видели фотографию. Неужели Райвен ещё хуже, чем он думал, и за всё время ни разу не навестил мистера Аддерли?
Войдя в палату, Эспер на несколько секунд застыл у двери, глядя на человека, подключённого к аппаратам. Мужчина лежал на широкой кровати, ничем не напоминавшей больничную койку, в том же стиле, что и остальная мебель тут, с высокой спинкой в изголовье, обитой гобеленовой тканью.
Доктор Аддерли был подключён к аппаратам внутреннего питания, к каким-то трубкам, в которых Эспер ничего не понимал, но дышал сам. На его лице не было никаких шрамов или последствий аварии. Мужчина просто спал. Стараясь отвлечься, Эспер прошёл к столу и, шелестя крафтовой бумагой, поставил в специально заготовленную вазу букет. Ноги были как желе. Было некомфортно даже при том, что доктор Аддерли совершенно точно не мог его видеть.
Он немного знал биографию мужчины, в основном потому, что информация стала общедоступной уже после того, как Льюис Аддерли открыл клинику и стал известен как гениальный нейрохирург. Он был лишь на пару лет старше своей жены. Эспер помнил их совместные фото в Instagram и Facebook, и это были воспоминания двух живых, счастливых и потрясающих людей, находившихся в постоянном движении.
Если во время аварии на дороге мужчина и получил какие-то увечья, то сейчас их было не видно. Его руки свободно лежали поверх одеяла. Эспер обратил внимание на изящное обручальное кольцо. Чего он совсем не ожидал увидеть, так это того, что доктор Аддерли будет выглядеть настолько хорошо, у него даже цвет лица был здоровый. Раньше он не бывал в палате больных, но представлял, что у тех бледные лица и бескровные губы, синие тени под глазами, растрёпанные волосы. За доктором, должно быть, ухаживают по высшему разряду, всё-таки это его клиника. У него было спокойное дыхание и вид спящего человека. Только это хуже чем сон, и неизвестно, сколько его сердце так выдержит.
Эспер посчитал, сколько тот находится в коме. Со дня аварии прошёл почти месяц. И кто знает, очнётся ли он.
Эспер прошёлся по палате, пытаясь заставить себя думать, что он в гостиничном номере, и не обращать внимания на капельницу, мониторы и едва уловимый запах лекарств. На столике рядом с постелью работал увлажнитель воздуха. В палате зачем-то был широкоэкранный телевизор и кресла, огромные картины, небольшой музыкальный центр. Он включил проигрыватель. Зажурчала бередящая душу тихая мелодия клавишных и духовых, с наложением звука дождя. Эспер не представлял, слышит ли мужчина — скорее всего, нет, — но от звуков музыки самому стало легче.
Причастен Дэвис к аварии или нет, его нежелание посетить палату старого друга вызывало внутри настоящий шквал эмоций. Этот человек, возможно, так и не придёт в сознание. Его дочь уже в том возрасте, когда ребёнок понимает, что происходит. Эспер не мог отделаться от мысли, что Райвен был близок с этой девочкой, и никак не мог понять мотивов его поступков. Что происходит у того в голове? Почему всё так сложно?