Приехал. Шикарно.
Такое ощущение, что тот был неподалеку и шёл пешком, хотя автомобиль мог оставить и на парковке. Дэвис выглядел по-домашнему просто, без привычного лоска, словно его оторвали от просмотра вечерних телепередач: обычная чёрная майка, кожаная куртка, джинсы с дырками. Кроме телефона, выпирающего из кармана джинсов, у наследника не было при себе никаких вещей.
Эспер размашисто поднялся со скамьи.
— Ради чего вы всё это устроили? Сэр! Могу я спросить?
Не успел Райвен ответить, как у него вырвался новый вопрос:
— Сейчас после разговора с вами я тоже всё забуду? Забуду даже, как вас зовут?
От собственных слов его выкручивало. Вдвойне тяжелее было самому это вынести, а Дэвис даже не поморщился. Словно статуя! И это особенно бесит!
— Авария — это ваша работа? Вы, должно быть, стёрли воспоминания у доктора Аддерли, из-за чего повредился его рассудок! — взорвался парень. — Кто вы, чёрт возьми, такой? Как вы провернули это с памятью? Вы из Людей Х со сверхспособностями?
Хватит. Если раньше у него были одни догадки, лишённые какого-либо подтверждения, то теперь появилось неоспоримое доказательство.
— Как ты узнал, что я стёр память? — Райвен спросил об этом так спокойно, как будто они говорили о смс или неудачных селфи, а не о воспоминаниях живого человека. Эта невозмутимость стала последней каплей. Терпение Эспера лопнуло.
— Я видел Камиллу и говорил с её бабушкой. Я записал наш разговор, каждое слово! Камилла была важна для вас, вы вели себя с ней, как будто она ваш ребёнок. Почему же тогда миссис Аддерли даже не в курсе, кто вы такой?!
От собственных криков стучало в висках.
— Вас никто не помнит! А Деланей? Она тоже ничего не помнит? Отвечайте!
Райвен смотрел прямо перед собой, не реагируя на вопли.
— И знаете что? Камилла не узнала вас. — Эспер умолк на секунду, чтобы перевести дыхание. — Что вы такое?! Как вы можете после этого нормально жить?! Вам вообще есть дело, что маленькая девочка забыла отрывки из своей жизни? Из вашей жизни! Не сожалеете, нет? Вы просто… удалили. Стёрли их память. Вы удалили все воспоминания о себе за целых восемь лет!
— У тебя неверная оценка вещей. Моя работа стоит больших усилий. Не смей судить об этом так просто.
— Вы зовёте это работой? Да что вообще здесь творится?
— Если я причиню вред человеку, я понесу за это ответственность, — отрывисто процедил Дэвис. — Любое моё действие подвержено оценке.
— Кто?! Кто вас оценивает?! Демон из преисподней? — шагнул к Райвену и схватил того за плечи и резко встряхнул. Как назло, всё, что он почувствовал — очень приятный мужской парфюм. Сердце лихорадочно стучало. — Вы так ловко отделались от доктора Аддерли. Браво! Вы лично подстроили ему аварию? Стояли где-то поблизости и наблюдали? Или щёлкнули пальцами? И что он вам обещал отдать? Свою клинику? Он тоже составил завещание? Он уже знал, что так и будет! — последнее Эспер уже не спрашивал, а утверждал. — И никто не сможет вас винить, вы же стерли всем свидетелям память! Можете гордиться собой!
Встряхнул так, что у Райвена голова качнулась назад. Пальцы крепко держали за отвороты куртки. Эспер видел, как бьётся пульс у него на шее. Райвен отвернулся, словно этот разговор был ему противен. Мужчина мрачнел с каждой секундной. Хреново… что-то не так… Почему Дэвис не сопротивляется?
— Мне вы тоже сотрёте память? Боитесь… — стиснул обе его руки, не позволяя вырваться, и с силой сдавил запястья, — что я вызову полицию?
Райвен смотрел на него, не отрываясь, только рот сжал в линию. И хоть бы капля эмоций — нет!
— Сколько лет вы дрессировали мистера Аддерли, как собачонку, чтобы он слушался вас — сколько?! А как умер мистер Финч? Может, я тоже… Отсчёт уже ведётся? Тик-так? Вы стёрли память и бросили старика умирать одного, а потом переехали в Манчестер и нашли себе свежую кровь.
Блеф чистой воды. Эспер не был уверен, что всё так и было: из обрывающихся записей в дневнике мистера Финча не было однозначно ясно, что тому стёрли память. Весь расчёт сейчас был на то, что Райвен расколется сам.
Крепко держа Дэвиса за запястья обеими руками, дёрнул на себя. Губы Райвена оказались в нескольких дюймах от его лица. Сердце забилось где-то в горле.
— Теперь у вас нет выбора. Я знаю слишком много. А вы так хорошо уходили от ответа. Каждый грёбаный раз! Ну, давайте, попробуйте стереть память мне, сэр! — фраза повисла в воздухе.
От напряжения на худой шее Дэвиса проступила вена. Ладони сжались в кулаки.