Дай кинжал — и все кишки выпустит.
— Ты, верно, желаешь знать про человека с именем Хор Дэвис.
Эспер поднял голову.
— Имя принадлежит мне. Ты поднаторел с остальным, но эта догадка далась тебе труднее всего. Я Хор Дэвис. Эспер, ты, в самом деле, так наивен, — его голос изменился, неприятно резал слух. Черты лица Райвена исказило как от боли, пока он смотрел на Эспера. — Я всегда был не тем, за кого ты меня принимал. Да, это я помог старику воскресить его дело!
Да что он за бред тут гонит?! Этот разговор всерьёз?
— Вы из ума выжили?
Изначально казалось странным, что нигде нет упоминаний о самом Райвене, только о некоем Хоре, о котором жители ничего не могли рассказать, хотя на его протеже работала треть человек в городе. Но то, о чём говорил Райвен, просто не укладывалось в голове.
— Да, я стёр Льюису память, вычеркнув себя из его головы. Человеку, с которым нас объединяли годы! Стёр память всей его семье, всем нашим общим знакомым! Но я не пролил ни капли его крови.
Он привёл Дэвиса к себе домой дважды. Оба раза по своей инициативе. Он множество раз оставался с этим ублюдком наедине. Они провели всю ночь в лесу. Он даже не представлял, что всё это время играл с огнём. Господи, он даже передал Райвену дубликат ключей от студии! Какому-то мутанту!
Эспер почувствовал, как усталость давит на него. Тошнотворная тяжесть выжимала из него силы.
Время утекало. Сколько ему осталось помнить?
— Вы даже… — фыркнул Эспер, впуская в лёгкие вместе с воздухом ещё и болезненный спазм, — даже… за людей их не принимаете… — глубоко вздохнул, — видите только… что? Проекты? Удачное инвестирование, чтобы потом можно было прибрать к рукам деньги?
— Довольно спорно.
От обиды, от злости, от осознания ужасной правды хотелось выть. Всякий раз, когда он смотрел на Райвена… не сейчас, раньше, жизнь становилось чуть более понятной и налаженной. Он хотел этого общения больше всего. Как же он сглупил! Он по-настоящему был рад видеть Райвена на презентации, когда водил по Галерее…
Ему нравился Райвен. Ему нравилось в Райвене буквально всё. Ему даже нравился отголосок опасности, исходящий от мужчины с самого первого часа их знакомства.
Райвен всё время игрался с ним. А он ел еду, приготовленную этим человеком, он был счастлив, что смог зазвать того в клуб. Да что там, он дрочил на глазах у Дэвиса, мечтая, чтобы его фантазии стали явью! Просто смешно… он ещё рассуждал, что Райвен Дэвис поступает необдуманно, раз позволил притащить себя в чужую квартиру и вырубился на его диване, что при желании Эспер мог бы делать с ним что угодно. Серьёзно? Райвен бы уничтожил его.
— Так вы Хор Дэвис… — сам себе пробормотал Эспер.
Закрыл глаза. О боже… То ли плакать теперь, то ли смеяться.
— А вы и вправду старше, чем хотите казаться. Тогда сколько вам? Тридцать пять? Сорок? — Эспер усмехнулся, звук вышел нездоровый. — Поддельное имя, поддельный возраст.
Расцвет лесопильного производства в Неаполиссе произошел более десяти лет назад, тогда Райвену было всего двадцать, но это невозможно. Мужчина должен быть гораздо старше. Сколько же ему сейчас?
Да Райвен всё это время смеялся над ним, над его наивностью, считая его неразумным младенцем.
— А в Неаполиссе?.. — в отчаянии начал Эспер. — Как вы сумели? Местные забыли вашего от… вас, но помнили Райвена, — имя прозвенело в тишине двора.
Мужчина, не отрываясь, смотрел на него, знакомо хмуря лоб.
То, что Райвен ещё ни разу не опроверг его догадок, говорит об одном — он попал в яблочко. И как же тогда? Забвение на расстоянии в несколько тысяч миль, как и забвение целого города для него — ничто. Пусть Неаполисс и небольшой, но это всё же город. И как всё чисто сработано. Придраться не к чему.
— Браво! Блестящая догадка! И тут я тебя не разочарую. Да, я изменил память у всех в городе, кто когда-либо знал Хора Дэвиса. Я сделал их воспоминания размытыми. В попытке вспомнить меня их начинает мучить головная боль или любая другая боль неясного происхождения.
— Так вы ещё можете… как это сказать… регулировать степень очистки памяти?
Эспер коснулся волос, грубо смахнув их с лица, расправил плечи и как мог вызывающе уставился.
— Вы сейчас играете со мной?
— Эспер, я не играю с тобой, какой ты бестолковый, — голос Райвена особенно противно исказился. — Я всегда был предельно серьёзен. У меня тоже есть своя жизнь, и она не состоит из обмана и коварства. То, что люди забывают о моём существовании — необходимость. Но ты не сделал ничего плохого. Твоя слежка за мной — это просто детские проказы.