Весь непринуждённо-утончённый облик наследника диссонировал с его строгим низким голосом. Ему надо преподавать в университете, в каком-нибудь Оксфорде, — он сможет удержать огромную аудиторию только манерой говорить и звуком своего голоса.
— Нет, но в последнее время я вынужден с этим мириться.
О каком последнем времени шла речь, Эспер не стал уточнять. Мистер Дэвис сам решил внести ясность:
— В Неаполиссе суровый климат по сравнению с другими городами, расположенными южнее. За его границами нет ничего, кроме рек и холмов, заросших лесом. В зимнее время земля покрыта толстым слоем снега. Я не ожидал, что Алистер скончается накануне наступления холодов, и мне придётся вернуться сюда в самое холодное время. — Дэвис скрестил руки на груди. — Здесь ещё будет снег. Не завтра, но холод ещё не отступил.
Эспер поймал их общее отражение в огромной луже, искрящейся на солнце, уловил на своём лице выражение скепсиса. Словно в подтверждение мыслям, на ближайшую скамейку у входа в булочную сел воробушек и довольно запрыгал.
— Снег? Вы уверены?
— В воздухе обещание весны, но оно обманчиво. Я планирую решить вопрос с лесопилкой до того, как выпадет снег.
— Но вы как-то жили здесь?
— На зиму я старался уезжать, я до такой степени не люблю холод и мрак. Световой день здесь самый короткий во всей Англии.
Эспер не видел разницы: в Лондоне он постоянно сталкивался с сырой, ветреной погодой и обильными осадками.
Они медленно шли, прогуливаясь, вдоль главной дороги, а потом свернули на соседнюю улицу, где было сосредоточенно наибольшее число всяких магазинчиков и лавок: улица была не в пример широка, как и во всем городе дороги пустовали. Эспер отметил, что местные предпочитают передвигаться пешком.
Дэвис растравил в нём любопытство.
— А вы хорошо знаете Лондон?
— Нет, без навигационной системы я плохо ориентируюсь в Лондоне. Я не задерживаюсь там подолгу, — взгляд Дэвиса был устремлен на возвышение у окраины города. Как Эспер потом узнал от наследника, туда можно было подняться по одной из улочек или по широкой тропе, проложенной среди деревьев.
— Вы ведь из Манчестера? Я был там на соревнованиях, — сказал Эспер, чуть улыбаясь. — Мы взяли золото на фристайле на длинной дистанции и серебро в стометровке. Но я не особо видел сам город: нас привезли на автобусе, потом фактически все мои передвижения ограничивались спортивным кампусом.
Эспер заметил перемену на чужом лице: уголки губ дрогнули, словно мистеру Дэвису пришлись по душе его слова.
— Я объехал Англию. Мой род деятельности подразумевает частые переезды с места на место. В моём случае — это неизбежность. В Манчестер я переехал достаточно давно.
Та-ак. Сейчас станет известно, чем занимается Райвен Дэвис.
Наследник обхватил руками предплечья, помолчал, изучая пейзаж. Воспользовавшись паузой, Эспер задал вопрос, который интересовал его с самого начала.
— Кто же вы по профессии?
— У меня совместное дело с Льюисом Аддерли.
Эспер понял, что не соображает, куда идёт. Неожиданно громко в тишине под подошвой хрустнула ветка, непонятно как здесь оказавшаяся, мелкие прутики тут же зацепили шнуровку на кроссовке.
Льюис Аддерли… Крупная фигура в нейрохирургии и совершенно гениальный исследователь. Он — значимое звено в современной медицине. Как Дэвис вообще познакомился с ним?
— Я заметил, ты читаешь газеты. Должно быть, тебе знакомо это имя.
— Вы врач? — вопрос вылетел сам собой.
— Нет, — его губы чуть дрогнули, а в глазах мелькнуло нечто похожее на смех. — Я не врач.
Это что, игра в угадайку?
— Давно вы знакомы?
— Знакомы — уже более восьми лет.
Эспер с шумом выдохнул воздух из лёгких. Именитые знакомства.
— Я знаю, что у Льюиса Аддерли ещё не умер ни один пациент. Он ведь проводит очень сложные операции на головном и спинном мозге.
— Да, очень сложные, — улыбнулся его упрощенной трактовке собеседник и пояснил: — Зачастую за них не берётся никто другой, так как есть риск, что пациент не выживет.
Доктор Аддерли начал свою медицинскую практику в Манчестере ещё в конце девяностых, когда Эспер только родился. Из новостных сводок, в которых освещались не только выдающиеся достижения, но и личная жизнь, он знал, что доктор Аддерли женат и у него есть дочка. И что он открыл собственный исследовательский институт и клинику, где проводил исследования.
— Сколько тебе лет? — любуясь видами, поинтересовался Дэвис.
— Двадцать. В команде по плаванию я самый юный пловец и членский взнос платили за меня родители, но я живу отдельно с тех пор как пошёл в колледж. — Зачем-то пожал плечами: — …двадцать один мне будет через полгода.