Опустив бокалы с бренди на кофейный столик, Райвен остановился позади одного из кресел.
— Ты всё ещё думаешь об этой печати? — словно угадал его мысли собеседник. — Это больше формальность. У моих подопечных на теле тоже были такие. Я знаю, она кажется чем-то необычным. Как и эти татуировки, — Райвен поднял левую кисть. — Эти тату говорят о моём статусе как музы. Тебе не под силу понять, что на них изображено.
— У других муз тоже есть клеймо на плече? То есть, я имел в виду, печать.
— Я не заключаю фиктивных контрактов, этим гарантом я обязуюсь исполнять свой долг до конца. То, что ты назвал клеймом, является печатью договора, который муза заключает с человеком.
Доктор Аддерли не подписывался кровью, не ставил отпечаток пальца на листе договора, а мистер Дэвис не читал заклятий, и они не пили из общего кубка, просто в один момент Райвен указал на его затылок и сказал, что их сделка скреплена. Контракт смешался с кровью, единственным подтверждением чего стал оттиск, проступивший на затылке — зеркальное отражение и уменьшенная копия печати договора на правом плече музы.
Кто вообще придумал эти контракты? Печати, соглашения…
— В самом знаке содержится информация, понятная для таких, как я. По истечении срока условий, я уже говорил, печать исчезает. Контрактная основа составляет принцип моей работы, работы музы.
Они словно говорили о менеджменте или о работе по договору.
— Это больно? — сердце забилось быстрее.
— Ничего общего с клеймлением. Я просто ощущаю те мгновения, когда она появляется и исчезает.
Постепенно всё вставало на свои места. Дэвис о многом молчал, но он не лгал и не преувеличивал. Райвен не тот, кто будет разбрасываться словами. Собственная бравада и просьба отформатировать ему мозг выглядели жалко. Хотелось забрать свои слова назад.
Эспер не мог поспорить: действительно названная цена казалась правомерной. О моральной составляющей даже думать не хотелось. Как ни странно, размеренная чуткая манера Райвена объяснять действовала успокаивающе. Либо вступил в силу хороший бренди, либо вещи, которые пытался донести до него Дэвис, уже не казались такими ужасными. Эспер начал улавливать логику, на которой строилась вся его работа.
Мне сотрут память ради вашей безопасности, так? Мистер Дэвис; его мысленный голос прозвучал одиноко и тихо. Для вас это такой пустяк, вы сами скоро забудете об этом.
Голос подвёл его.
— Я… я бы хотел узнать…
— Что с твоим языком? Вечером, когда ты мне позвонил, ты был гораздо увереннее в себе, — поддел его Дэвис. — Нервничаешь от того, что я сейчас кричу о своей силе, а ты даже ничего не можешь противопоставить мне?
Иногда мозг Райвена казался уникальным: не зная, о чём думают другие наверняка, он с лёгкостью читал их сокровенные мысли. По каким-то жестам? Движению воздуха в комнате? Каким-то образом он научился этому за свою жизнь. Дэвис сканировал его как рентген.
— М-м-м… — Эспер выдохнул и обвёл широко открытыми глазами помещение, не зная, что ещё сказать. — Джин?
Можно подумать, он сменил тему, только чтобы заставить Райвена что-то делать. Чтобы наблюдать за ним. Если бы он знал раньше… вёл бы он себя иначе? Смог ли вообще понравиться такому, как этот человек? То есть… Конечно же, он не человек. Больше всего он хотел задать Райвену этот вопрос.
— Можно со льдом?
— Только лёд? Сделать покрепче?
Прямо в стенке бара оказалась мини-камера для хранения льда и некоторых напитков. Повернувшись спиной, Райвен достал небольшую порционную форму для льда и выложил на барную стойку. Волнистые густые волосы слегка открывали шею. Эспер опустил взгляд на участок спины в вырезе майки.
— Так что ты хотел? — спросил Дэвис, готовя для него порцию джина.
— Доктор Аддерли знал, что его ждёт рядом с вами? Что всё так будет… о, то есть я не имел в виду аварию… просто ему вы тоже рассказывали про потерю памяти?
Райвен прекратил помешивать, и, будто задумавшись, слегка наклонил голову вперёд. Освещение в комнате придавало его волосам особый блеск. Разные оттенки, как при колорировании, мягко перетекали один в другой. Интересно, он родился с таким цветом волос?
— Да. Точно так же, как рассказываю тебе. Я предупреждаю, что в уплату долга я стираю память. — Дэвис резко отставил стакан на барную стойку.
Мужчина вернулся со стаканом джина со льдом. С лёгким стуком поставил тот на столик. Кубики льда завозились на дне. Эспер машинально сделал глоток, почти не распробовав вкуса.