— Почему вы смеётесь? — почти оскорбился Эспер, слушая, как Райвен покатывается за плечом. — Я вас неправильно понял. Если бы вы рассказали всё сразу, этого бы недопонимания не произошло.
— Просто… это так странно. Мне ещё не доводилось объяснять всё это… детали моей жизни молодым людям, вроде тебя.
— Я понял. Вы ведёте свои беседы только с древними мудрецами, которые потом вдохновенно пишут свои трактаты! Куда уж мне… — чем вызвал очередной приступ безудержного хохота. Всё так смешно, что он говорит?! — Конечно! Вы ведь так стары! Просто Гендальф!
Так вот в чём дело! — вдруг дошло до него. Чёрт, вот почему Райвен так странно отреагировал, когда узнал, сколько мне лет. Если я ему нравлюсь… ведь между нами пропасть лет. На его месте я бы тоже старался держать дистанцию… ну почему так всё сложно? Хотя, если бы это была какая-нибудь Мельпомена, было бы не всё ли равно, сколько ей лет?
— Дело в том, что я не заключаю договоров с несовершеннолетними, — мужчина слегка помедлил. — Как думаешь, ты сегодня сумеешь заснуть? — поднимая голову и отбрасывая волосы, на выдохе произнёс Райвен.
Задумавшись, Эспер понял, что если бы не алкоголь, он бы не смог уснуть, несмотря на тяжёлый день. Тело налилось приятной тяжестью, голова опустела.
— Ваш отец Зевс?
А что? Боги ведь бессмертны.
Райвен даже фыркнул. Его зубы блеснули в улыбке.
— А без этого вопроса ты не сможешь сомкнуть глаз? Как я быстро переквалифицировался из маньяка в сына бога. Нет, мой отец такой же покровитель, как и я, а моя мать — муза, — и пояснил: — Слово «муза» мы чаще используем в отношении к женщинам — представительницам нашей касты.
У весёлого тона Дэвиса не было ничего общего с его обычной деловой манерой говорить.
— А вы муза чего? Науки или бизнеса?
Райвен приподнял брови, после чего расхохотался.
— Всего. Эспер, у нас нет разделений по отраслям! — и, отсмеявшись, добавил: — Некоторые музы получают профильное образование, но это не общепринято. Ты не устал от вопросов? — весь его вид говорил «и чем я только занимаюсь тут?».
На несколько секунд, показавшимися минутами, их взгляды встретились.
— Зачем я подошёл. Итак. Дай мне свой телефон, я покажу по навигатору, в каком районе Лондона мы находимся и как добраться до твоего дома.
Всё ещё чувствуя небольшую бурю внутри, Эспер вложил свой телефон в раскрытую ладонь, мазнув глазами по татуировке на запястье, в полумраке похожей на разводы засохшей крови.
— Утром не жди, пока я проснусь. Дверь закрывается автоматически. Здесь нет подвалов, но я всё же надеюсь, что ты не попадёшь в передрягу.
Очень весело. К нам пожаловал цирк дю Солей.
Возникло желание сбросить его локти со спинки дивана или просто толкнуть.
— А если меня остановят? У вас же тут есть какая-то охрана. Вы же печётесь о своей безопасности, — вставил свои пять пенсов Эспер.
— Ссылайся на меня в любом случае, или набери мой номер. Но здесь никто тебя задерживать не станет, это частный сектор.
Пока Райвен показывал ему их месторасположение на карте Лондона, Эспер принюхивался к аромату его туалетной воды и запаху шампуня.
Когда Дэвис отошёл, Эспер вздохнул с облегчением.
Он, конечно, рад, что Райвен в прекрасном расположении духа после того, как вывалил ему на голову порцию новостей.
Их обоюдного молчания хватило ровно на минуту. В голове крутилось столько вопросов, которые Эспер пытался выстроить в порядке значимости, но при виде Дэвиса, перемещающегося по гостиной, наружу вырвался точно не самый важный вопрос:
— Вы хотя бы англичанин? — его тон только повеселил мужчину.
— Нет, я возглавляю британскую компанию, но я не британец.
— Вы знаете итальянский, — как будто обвинение, бросил Эспер.
— От рождения я в равной степени владею итальянским и греческим.
— Так у вас всё-таки есть греческие корни.
— Во мне больше римской крови, но есть греческая и славянская, — сказал Райвен, окончательно сбив с толку.
— Но ваш английский язык безупречен, — проронил Эспер.
— За столько лет я полностью изжил акцент. Ну что же ты… я думал, ты догадался, изучив медальон. Тебе нужно быть смелее в своих выводах.