Он слишком много думал о человеке, с которым состоял в дружеских отношениях и при этом испытывал горячее влечение. Перед встречей с Райвеном он так не волновался, даже во время открытия Галереи, сразу после их памятного похода в клуб.
Теперь не только Имоджен, но и мистер Дош знали, что он общается с Райвеном Дэвисом вне работы. И если Джемисон сказал: «Это нормально, приятель. Мистер Дэвис нормальный мужик, вы с ним поладите», то девушка подтвердила свои догадки. Эспер рассказал, что они слегка повздорили с Райвеном, и потом выпили у Дэвиса дома, опустив детали. Ему нужно было поделиться хоть с кем-то.
Пока такси везло его до гостиничного комплекса «Феномен», Эспер листал ленту в мессенджере за последние семь дней, которой не было конца и края.
«Ваша сестра тоже родом из Константинополя? И имеет византийские корни, как и вы?»
«Она была рождена в Риме, она исконная римлянка и католичка, я римлянин лишь отчасти».
«Она муза и католичка, как это? А вы?»
«Я не набожен, но с определенного времени я подданный Папы Римского».
«Вы не верите в греческих богов? Как же так… А как же Олимп?»
«Я понятия не имею, где это. Я хожу по земле, и моя сестра, кстати, тоже».
«Вы с ней похожи?»
«Ты о внешнем сходстве? Ах да, ты же не представляешь, как выглядят другие музы».
«Пока то, что я видел, мне очень понравилось», — вряд ли бы он мог сказать это в лицо, а вот в переписке это даже было забавно.
«Жаль, я не вижу, как ты краснеешь. Но мне приятны твои слова».
Эспер ощутил дрожь в животе и заулыбался, как дурак.
«А я краснею, вы видели?»
«С тобой это случается довольно часто, если ты не замечал». — Прежде чем Эспер нашёл, что добавить, поступил ответ от Райвена: — «Если ты говоришь о внутреннем содержании, моя сестра… немного в своём стиле».
«Она говорит по-английски так же хорошо?»
«Я думаю, ты должен сам решить».
«Вы ведь ругались по-итальянски», — как бы между прочим добавил Эспер. Он благоразумно промолчал про тот случай, когда Райвен обратился к нему по-итальянски во сне.
«Эспер, это мой родной язык».
«Вам не тяжело без возможности разговаривать на своём языке каждый день?»
«Я привык. Мой предшественник в этой компании говорит со мной по-итальянски и по-гречески. Он мой земляк».
«Он тоже византиец? Вас с ним многое объединяет? Он был среди тех, кто одобрил вашу кандидатуру на пост директора?»
В ответ пришёл кивающий смайл, и Эспер почувствовал, как его губы тронула улыбка. Видимо, обдумав ответ, Райвен написал:
«У тебя будет возможность увидеть его на банкете. Он не такой страшный, как я. Извини, запугивать людей у меня в крови, иначе они погрязнут в лени и праздности», — Эспер очень выразительно хмыкнул. Вот то ли шутка… как скажет что-нибудь, так не знаешь, как реагировать. — «Я забываюсь и по привычке поступаю с обычными людьми недолжным образом».
«Вы говорили, что по татуировкам можно определить статус, а у кого этот статус самый высокий?»
«У меня».
Листая ленту, пропустил тот момент, когда они въехали через ворота на территорию компании. Они уже подъезжали к многоэтажному зданию гостиницы. Этажей, должно быть, семь, а может и больше. Как понял Эспер, это здание меньше всего претерпело изменения, и было одним из самых первых проектов компании.
До официального начала оставалось целых сорок минут. Не сводя глаз с площадки перед входом в гостиницу, Эспер начал незаметно растирать ни с того ни с сего озябшие ладони. Его уже слегка поколачивало от волнения напополам с предвкушением. Такси остановилось аккурат напротив широких дверей, распахнутых настежь. Похожие на швейцаров сотрудники гостиницы в алой праздничной униформе приветствовали гостей. Кроме такси, на котором приехал он сам, напротив гостиницы выстроилась целая автоколонна. Следом за ними подъехало ещё одно такси и остановилось у самого входа.
Эспер не представлял, нужно ли дарить что-то на подобных мероприятиях и как это принято у муз: спрашивать об этом у самого Райвена было неудобно, а номера Добролесны у него не было. Он рассчитывал добиться внимания музы как-то иначе, а не заваливать горой подарков, что здесь, судя по словам Райвена, было в порядке вещей. С этими мыслями жадно озираясь и рассматривая приезжих, Эспер выбрался из такси и прошёл через центральный вход гостиницы. С каждым шагом всё больше казалось, что другие гости знают, кто он, причём определить кто перед ним — муза или человек — было абсолютно нереально. Основная масса людей мало чем отличалась от гостей на фуршете в день открытия Галереи, только одеты все были куда более торжественно, как на свадьбу или на бал. Женщины в ниспадающих вечерних платьях, либо в сногсшибательно дорогих элегантных нарядах, со сложными прическами. У мужчин обязательно пиджак и галстук. С костюмом он точно не прогадал.